— Когда я приехал сюда вчера утром, причин было две. Я хотел найти концы Йоланды и разобраться ещё в одной истории. Это запутанное дело, к которому я подбираюсь уже несколько лет. Мои осведомители указали на след здесь, в Ферре де Кастильо.
— Что за дело?
— Пока я не могу рассказать. Эта тайна не моя. И след может быть ложным. Так что если сейчас об этом рассказать, могут пострадать невинные люди, разрушиться семьи и отношения. И пока я не узнаю истину, я бы предпочёл помолчать об этом. Так вот, я думал, эти две истории — это всё, что меня задержит в этом городе, но появилось ещё кое-что.
— Вот как? Вы меня окончательно запутали, маркиз, — Эстебан, наконец, отставил пустую чашку из-под кофе. — Что же ещё так внезапно на вас свалилось? Ещё один семейный скелет?
— Возможно. Пока я теряюсь в догадках. Сейчас я кое-что покажу вам, — открыв верхний ящик стола, Ламберто извлёк оттуда портрет в золочёной раме. Протянул его Эстебану.
На портрете красовалось изображение эффектного мужчины лет тридцати с аристократичным лицом, раскосыми чёрными глазами и чёрными длинными волосами, зачёсанными на косой пробор. Вид у портрета был горделивый и надменный.
— Что это значит? — не понял Эстебан. — Кто это?
— Вот скажите, Эстебан, вы когда-нибудь видели этого человека?
— Ммм... что-то знакомое в нём есть, но я не уверен. Так кто это?
— Это мой двоюродный дедушка Ландольфо.
— Тогда я точно его не видел, — рассмеялся Эстебан. — Сколько ему лет? Здесь он молод, но он, наверное, умер уже.
— Умер давно, в возрасте тридцати четырёх лет.
— Так рано? Его убили? — почесал подбородок Эстебан.
— Нет, он помешался. У него было очень редкое психическое заболевание. Эээ... как же это? Магнетический сомнамбулизм, вот. В общем, он воображал себя другим человеком. Придумывал себе вымышленное имя, биографию, и сам в это верил. Иногда он был абсолютно нормальный, но иногда его настоящая личность засыпала, и он действовал как сомнамбула, был в трансе. А когда приходил в себя, ничего не помнил. Этих людей с разными именами, судьбами и характерами в его голове было аж четыре. Его отец и брат отправили его в Жёлтый дом. Но однажды, во время приступа, он проткнул себе грудь шпагой. Две его личности затеяли дуэль. Он подрался сам с собой, представьте себе, и одна личность убила другую.
— Ужас какой! — воскликнул Эстебан. — Но я так и не понял, а к чему вы это сейчас рассказали?
— Да вот к тому, — Ламберто вытащил из-под кипы бумаг пергаментный лист.
Это был карандашный рисунок, почти копия дедушки Ландольфо, но с небольшими изменениями. Человек с рисунка тянул лет едва ли на восемнадцать, черты имел более тонкие, а разрез его глаз, косо уходящих вверх, придавал юноше сходство с рысью, в то время как у дедушки этот разрез был заметен лишь при внимательном рассмотрении.
Эстебан разглядывал то портрет, то рисунок, но так и не произносил ни слова.
— Я вас ещё раз спрашиваю, Эстебан, — нарушил молчание Ламберто. — Этот человек вам знаком? Этот портрет нарисовала Эстелла. Причём, таких рисунков у неё целая куча. И везде нарисован только этот человек. Это никак не может быть дедушка Ландольфо. Она его никогда в жизни не видела, да и в вашем доме нет его портретов и быть не может.
— Нет, это не дедушка Ландольфо, — Эстебан положил оба портрета рядом — так сходство было заметнее. — Как же я забыл? Но это неудивительно, я ж ведь его видел всего раз. Это эстеллин мальчик. Он сюда приходил к ней свататься.
— Вот как? А чего ж она за другого замуж вышла?
— Так решила ваша сестрица, — объяснил Эстебан. — Мальчик был очень приятный, но странный. И вы знаете, маркиз, а сходство и вправду поразительное! Как такое может быть?
— Меня тоже интересует ответ на этот вопрос, — сказал Ламберто. — Хотелось бы познакомится с этим мальчиком. А вдруг он имеет какое-то отношение к дедушке? Ну мало-ли. Может, у дедушки были внебрачные дети, и этот мальчик — один из его потомков. Как бы я мог с ним связаться?
— Увы, это невозможно, Ламберто.
— Почему?
— Он умер.
— Умер? Но... но... он же совсем юный, — впал в ступор Ламберто. — От чего он умер?
— Расстреляли на площади по обвинению в колдовстве. Три месяца назад.
Наступила тишина.
— Сколько лет ему было? — спросил Ламберто.
— Точно не знаю, он примерный ровесник Эстелле, может, чуть старше. Лет семнадцать-восемнадцать. Знаете, маркиз, думаю, вам не нужно забивать этим голову. Этот мальчик был обычным пастухом. Хотя он нам наплёл с три короба про кучу денег и богатых родителей, но он простого происхождения, как оказалось. Навряд-ли он имеет отношение к вашему дедушке.
— Но так похож...
— Бывают же в жизни похожие люди. Это совпадение.
— Не верю я в совпадения, — упёрся Ламберто. — Да и внешность у него не пастушья. На нём написано крупными буквами, что происхождение там явно не простое. Вы разве никогда не видели, как выглядят пастухи?
Эстебан только плечами пожал, оставшись при своём мнении.
— А почему Эстелла его рисует, да ещё в таком количестве? — не унимался Ламберто.
