— Хорошо, — всё ещё силясь прийти в себя от этой новости, сеньор Нестор протянул Эстелле два ключа — от номера 303 и номера 412.
Оставив чемоданы в холле, Эстелла поднялась наверх.
Номер 303 располагался в конце коридора третьего этажа. Тот самый номер, где она провела лучшее Рождество в жизни. Здесь же была их первая с Данте ночь, самая нежная, самая незабываемая.
Эстелла вставила ключ в замочную скважину. Повернула его. Номер сейчас был свободен, видимо, жильцы только-только съехали. И ничего от Данте тут не осталось. Чужие скомканные простыни, запах табака и шоколада и мусор в углу.
Эстелла прошла на балкон, но и тут ждало её разочарование. Огромная яблоня, что так любила обклёвывать Янгус и ветви которой лезли прямо на балкон, была теперь безжалостно спилена. Только пенёк торчал.
Эстелла перегнулась через перила. Бульвар Путешественников жил своей жизнью, нисколько не сокрушаясь о том, что Данте покинул этот мир навсегда. Всё та же суета, всё те же прохожие: конопатый мальчик с таксой по кличке Сарделька — сынок зеленщицы сеньоры Марты; аптекарь сеньор Сантос, стоящий на углу с трубкой в зубах; хмурый мясник сеньор Дади; рыжий парфюмер мсье Пьер — помесь немца с французом.
Эстелла, плача, покинула номер. Она знала, что будет больно, но гораздо больнее оказались не воспоминания о счастливых днях, а осознание того, что жизнь закончилась только для Данте и для неё, а для других людей, для всего города, она идёт своим чередом.
Она поднялась на четвёртый этаж. Вся дрожа от страха увидеть и в 412 номере, их супружеских апартаментах, ту же пустоту, девушка открыла дверь. Вот оно, их любовное гнёздышко, в которое они едва успели переехать. Пробыли здесь всего пару дней до злополучной сантаниной свадьбы. Правду сказал сеньор Нестор — он не сдавал комнату никому в надежде, что жильцы его вернутся.
Вот стоят чемоданы, часть которых они так и не успели разобрать. Простыни на кровати всё ещё хранят воспоминания о жарких ночах любви. Белая рубашка Данте, небрежно брошенная на синее канапе. Черепаховый гребень, которым он расчёсывал Эстелле волосы по утрам. И даже жердь Янгус стояла на том же месте. На ней болтался засохший персик.
Захлёбываясь слезами, Эстелла обошла квартирку. Она будто вернулась в прошлое. Кажется, вот сейчас, сию минуту откроется дверь ванной и Данте, с мокрыми волосами и в одном полотенце на бёдрах, выйдет оттуда и заключит её в объятия.
В исступлённом безумии Эстелла метнулась на балкон, глянула вниз — красивый отсюда вид — на аллейку Лос Роблес, засаженную огромными многовековыми дубами.
Девушка вернулась в гостиную. Вот кипа книг на полу — у Данте была хорошо развита фантазия и он буквально заглатывал книги, порой отключаясь от реальности.
Эстелла схватила с канапе его рубашку, прижав к губам, добралась до кровати и рухнула в неё. Родной запах. Запах мяты. Вся одежда и волосы Данте, и он сам, и вся постель так пахла. Всегда.
Некоторое время Эстелла лежала в кровати в обнимку с рубашкой. Затем встала и доплелась до ванной. Высохшие мыльные шарики в коробочке, что вечно благоухали на всю ванную, до сих пор источали лёгкий аромат свежих трав. Закрыв лицо руками, Эстелла выскочила оттуда. Она ведь знала, что ей будет тяжело, знала, но что бы так... И за что ей это?
Эстелла открыла шкаф — оттуда на неё пахнуло засушенной мятой — Данте любил класть в шкафы и комоды свежие мятные листики. Скуля, Эстелла перебирала его вещи, целуя каждую. Складывала их в чемоданы. Взяла всё, что смогла унести, и, пошатываясь, возвратилась в холл. Протянула сеньору Нестору ключи.
— С вами всё хорошо? — спросил хозяин, заглядывая в заплаканное лицо девушки. — Вы такая бледная. Не хотите воды?
Кивнув, Эстелла села на стул, поместив чемоданы рядом. Сеньор Нестор протянул ей стакан с водой.
— Спасибо. Я... я ещё хотела спросить, сеньор, — пролепетала Эстелла. — А лошади? Лошади, которые в конюшне оставались, чёрная и белая, где они?
— Белая там и стоит, бедняжка. Красивая лошадь. Я несколько раз выводил её прогуляться, чтобы она размялась. Я кормлю её, расчёсываю. Жалко её, три месяца в конюшне стоять, какой лошади это понравится?
— А чёрная? Неужто умерла? — шёпотом спросила Эстелла, боясь услышать страшное. Она ни раз читала о случаях, когда животные болели и умирали после смерти хозяина.
— Нет, ну что вы! — воскликнул сеньор Нестор. — Жива и здорова была, когда её забирал молодой человек.
— М-м-молодой человек? — Эстелла похлопала ресницами, чуть не выронив стакан на пол. — К-к-какой? Кто он?
«Может, это Клементе приезжал сюда?» — подумала она.
— Как какой? Супруг ваш. Он приходил сюда, это было... эээ... месяца три назад. В июне, кажется... — сеньор Нестор закатил глаза, подсчитывая что-то в уме. — Ну да, правильно, в июне.
— К-к-как это? — промямлила Эстелла, окончательно обалдев.
— Ну да, он приходил. На мой вопрос ничего внятного не объяснил, поднялся на четвёртый этаж, взял что-то в комнате. Потом забрал чёрную лошадь и уехал.
