— Данте, ты мне так и не объяснил что с тобой было после казни. Книга Прошлого, которую мы листали с Кларисой, показала, что ты очнулся, пришёл в «Маску», взял там какой-то меч и Алмаза. Ты спустился в подземелье или в склеп, где стоял гроб Тибурона. Ты забрал у него очень красивый перстень, а потом провалился под землю.
Данте приподнял бровь.
— Но этого не было, — сказал он.
— То есть как не было? Я же видела! И Клариса видела.
— Но я этого не помню, — возразил Данте. — Последнее что я помню, как в меня выстрелили из арбалетов. И потом я очнулся здесь.
— О, боже, милый, это, наверное, действие зелья! Клариса говорила, что из-за него можно память потерять. А после того как ты оказался здесь, ты всё помнишь?
— Местами. Кое-что я помню отчётливо. Но иногда у меня бывают провалы. Во мне как будто что-то отключается.
— Я думаю, это зелье виновато. Но самое главное, что ты жив. Клариса сказала, что всё остальное исправимо. Нам надо встретиться с ней, и она тебе поможет.
Мало-помалу разговоры затихли и влюблённые уснули.
Наутро, однако, Эстелла увидела: с Данте что-то не то. Он ходил туда-сюда, будто сумасшедший, водя руками по стенам.
— Данте, а что ты делаешь? — изумилась Эстелла.
— Хочу найти выход, — откликнулся он. — Ты же как-то вошла сюда, значит, он есть.
— А мне и тут хорошо! — весело объявила Эстелла. — По крайней мере, здесь нас никто не ищет.
На завтрак волшебный котелок наколдовал целую гору овощей и фруктов, а также пирог с клюквой и клубничный сок. Но Данте был печален и ничего не ел.
— Данте, ну что с тобой? Расскажи мне, что тебя мучает? — Эстелла погладила его по щеке. — Мы же всегда доверяли друг другу.
— Нет, ничего. Просто я хочу выйти отсюда, — Данте смотрел куда-то мимо. — Мне нужен свежий воздух, трава, солнце, мои животные... Кстати, а где они, Эсте?
— Жемчужина в «Маске». Я там её так и оставила, когда встретила Кларису. Я ведь туда пришла, потому что собиралась ехать к Пии и Клему.
— Зачем?
— Не могла я больше оставаться с Маурисио. Я сбежала от него и подумала, что единственный выход — уехать в «Лас Бестиас». Но потом появилась Клариса, я узнала, что ты жив, и никуда не поехала.
— А Алмаз? А Янгус?
— Ты разве не помнишь, Данте? Ах, да, ты не помнишь... После того, как ты очнулся, ты забрал Алмаза и приехал на нём к подземелью, где лежал Тибурон. Ты оставил Алмаза снаружи, а сам спустился в этот склеп. А дальше я не знаю. Наверное, он убежал. А Янгус была с тобой. И когда ты упал сюда, Янгус упала с тобой.
— Но её здесь нет, — в глазах у Данте мелькнула тоска.— Я так по ней скучаю... Я не знаю, где Янгус, не знаю. Она с детства была со мной, в самые тяжёлые моменты. А теперь её нет. Я как будто потерял часть себя. Я хочу отсюда выбраться. Мне нужен воздух, мне нужна свобода. Я почти полгода взаперти, сначала в тюрьме, теперь тут. Это невыносимо. Я уже забыл как выглядит небо. Я хочу увидеть облака, хочу поваляться в траве. Я больше не могу, — Данте закрыл лицо руками. Эстелла притянула его к себе, и он уткнулся затылком ей в живот.
— Всё будет хорошо, мой родной. Если есть вход, то должен быть и выход. Мы что-нибудь придумаем. Тут столько всего волшебного, куча всяких книг. Может в них что-то есть?
— Ничего там нет, — буркнул Данте. — Я уже смотрел. Хорошо, что ты здесь, Эсте. Я не могу больше быть один.
— Ты не один, нас двое. Наша любовь сильнее всего. Она победила даже смерть, победит и всё остальное, — уговаривала Эстелла.
— Угу...
В попытке юношу развеселить, Эстелла предложила нарисовать его портрет. Данте, позируя, отвлёкся, шутил и смеялся, и даже пел детскую песенку про усатого таракана, что заблудился в цветочном горшке. Потом они ужинали, Данте кормил Эстеллу из ложечки и целовал в носик. На какой-то миг Эстелле показалось, что он такой же, как раньше. Но когда настало время укладываться спать, он впал в состояние нервного возбуждения. Ходил туда-сюда и смотрел в одну точку.
Эстелла не знала что делать, и единственное, что смогла придумать — отвлечь его своей любовью. Конечно, ей будет непросто вновь сблизиться с мужчиной, но ведь это её Данте. Самый родной для неё человек. Он научил её любить, научил её быть женщиной. Зря она боится.
Эстелла убеждала саму себя и, в конце концов, решилась. Её Данте, такой свободолюбивый, привыкший спать под открытым небом, уже много месяцев взаперти. Ему плохо, он мечется, как загнанный в клетку зверь. Она должна ему помочь.
— Данте, иди ко мне, — поманила Эстелла. — Идём спать.
— Я не хочу спать, — пробормотал он.
— Ну... мы не будем спать. Ну... ты понимаешь? Иди ко мне, я хочу сегодня быть с тобой.
Данте посмотрел на неё удивлённо.
— Эсте, ты же мне сказала, что тебе нужно время, что ты боишься. Эсте, если ты не готова, я тебя не тороплю, не надо себя ломать ради меня.
— Но я этого хочу, — сказала Эстелла твёрдо. — Я тут подумала: ведь мне же всегда было с тобой хорошо, а бояться можно годами и так себя и не пересилить. Я хочу снова быть твоей. Иди ко мне, Данте, приласкай меня, — она потянула его за запястья. Сев на кровать, Данте нежно провёл губами по её губам.
