Данте проморгался. Неужто он сошёл с ума? Он не помнил некоторые моменты и события, не знал какой сейчас день, год и месяц. Здесь не было часов и время словно заблудилось. Иногда Данте это пугало, иногда ему было всё равно, иногда он жаждал выбраться из этого непонятного места, но не знал как. Тут не было ни дверей, ни окон, и Данте не находил выхода. Зато нашёл целый стеллаж магических книг и стал изучать их в надежде, что одна из них поможет ему. Волшебные книги очаровывали Данте. Читая, он погружался в иные миры. С благоговением гладя обложки с выбитыми на них серебряными и золотыми надписями, выложенные рубинами и сапфирами корешки с каллиграфическими буквами на латыни и арабском языках, Данте испытывал настоящий экстаз. Он любил старинные вещи, приятные запахи и звуки, дорогие ткани. С такими вкусами ему стояло бы родиться принцем или графом, живущем в роскошном замке, но он, верно, родился не в том месте и не в то время.
Порой Данте терял связь с реальностью, а когда приходил в себя, ничего не помнил. В минуты просветления он думал об Эстелле. Как же там его милая храбрая девочка? Она ведь не знает, что он жив. Там, на площади, когда он раскусил капсулу, возникло ощущение, будто тело превратилось в лёд. И последнее, что он помнит, — крик «Пли» и семь стрел, вонзающихся в грудь. А дальше — пустота. И вдруг он очнулся в волшебном доме, где остановлен ход времени и нет ни одного живого существа. Данте казалось, что он здесь уже несколько лет как минимум. Он тосковал по солнцу и зелёным пампасам, со слезами вспоминал свободу, охоту на лошадей, тёплый ветер, вскидывающий волосы. Может, это и есть смерть? Та самая, которой все боятся. И это место и есть пресловутый рай или ад. Если это рай, то он дико скучный и не стоит того, чтобы в него так рваться, а если ад... ничего в нём нет страшного. Тут не хуже, чем в сырой тюремной камере, но там были люди, а здесь даже цветы ненастоящие. Они не пахнут, не вянут, только сияют и крутят головами да глазами. И полюбоваться на них нельзя — они сразу шипят и плюются.
Самым больным для Данте было то, что он не знал ничего о Янгус, Алмазе и Жемчужине. Быть может, Эстелла забрала их к себе? Может, отпустила на волю?
И вот вчера появилась эта кошка, такая хрупкая и миленькая. Данте был счастлив, заснув с ней на груди, а сегодня проснулся и увидел Эстеллу. Настоящая, реальная, его любимая девочка, его жена. Откуда она здесь? Как сюда попала? И куда делась кошка?
Данте, помотав головой, чтобы согнать наваждение, ущипнул себя за ухо. Нет, не сон. Он не спит. И Эстелла не исчезает. С восторгом на лице она сладко спит, как в былые времена.
Данте нежно погладил Эстеллу по голове, накрутил на палец её длинный локон. Эстелла шевельнулась. Зевнув, открыла глаза. Взгляды их встретились.
— Эсте, — выдохнул он.
Струйки слёз покатились по лицу Эстеллы, и она судорожно обхватила ладонями его лицо, будто проверяя он это или нет.
— Эсте, девочка моя, это ты...
— Живой... живой... — пролепетала Эстелла, — мой Данте...
Вместо слов он накрыл её губы своими. Это всё наяву! Это правда Данте. Он живой, и с ним всё хорошо. И зелье, которым она его сдуру напоила, не убило его, не свело с ума.
Эстелла вцепилась в него так, словно боялась, что он растворится в воздухе. Она задыхалась от рыданий, едва в обморок не упала от нахлынувших эмоций.
— Живой... живой... люблю... я тебя люблю... — бормотала она, обезумев от счастья, пока Данте целовал её.
— И я люблю тебя. Как же я скучал! — отозвался он эхом. — Родная моя, как ты сюда попала? Вчера я заснул на груди с кошкой, а проснулся с тобой. А где кошка?
— Это я... я... я была кошкой, — Эстелла уткнулась носом Данте в висок; на лицо ей упали тяжёлые пряди его волос.
— Ты была кошкой? — приподнял тонкую бровь Данте. — Ты обратилась в кошку? Но как? Ты ведь не волшебница.
— Мне помогла одна женщина. Её зовут Клариса, она колдунья. Она отыскала тебя с помощью шара и наших обручальных колец, — объясняла Эстелла ему в ухо. — Если бы не она, я бы никогда в жизни не узнала, где ты. Мы с ней превратились в кошек и пришли сюда. Она сказала, что человек не может попасть в это место, а животные могут, на них волшебные чары не действуют. Потом она что-то наколдовала и в стене образовалась дыра. Она велела мне пройти сквозь неё. Я прошла и оказалась здесь. Но где сейчас Клариса, я не знаю. И вообще, когда я тебя вчера увидела, я чуть не рехнулась. Мне было так хорошо, так хорошо... Когда ты взял меня на руки, я чуть не умерла от счастья.
— Но как ты обернулась обратно в себя?
— Не знаю. Наверное, действие колдовства закончилось само.
Данте мало что понял из рассказа девушки. Какая-то женщина. Какой-то шар. Какая-то дыра. А не всё ли равно? Ведь она сейчас здесь, с ним. Его Эстелла. Его любовь, сильнее которой нет на земле. А Эстелла буквально потеряла голову от переизбытка чувств. Она жадно целовала Данте и плакала, плакала, плакала.
— Люблю, люблю, — задыхаясь шептала она.
