— Ну хотя бы и туда. Не могу больше находиться в четырёх стенах. Мне кажется, у меня что-то с головой. Наверное, это из-за того, что я сижу взаперти.
— Не говори так, мой милый. Всё с тобой хорошо. Самое главное, что мы вместе.
— Да, ты права. Только ты можешь вытащить меня из ада, только ты одна. Тебе правда было хорошо сегодня, ты меня не обманываешь?
— Клянусь! Это было восхитительно! Правда, у меня ум за разум зашёл, но это ничего, — блаженно прикрыв глаза, девушка провела пальчиком по его губам.
Эстелла хотела, чтобы это состояние беспредельного счастья длилось вечно. Неужели им придётся выйти из этой комнаты и расстаться? Снова видеться урывками, украдкой, будто они совершают преступление. От мысли об этом, у неё сжалось сердце.
— Эсте, как же я люблю тебя! — Данте находился где-то на границе между сном и явью. Хотя сила любви, которую он испытывал, и пугала его, походя всё больше и больше на одержимость. Мысли, чувства, весь его мир сосредоточились на Эстелле. Без неё он просто умрёт.
Но вдруг он ощутил боль висках и затылке, словно его ударили камнем. В глазах резко потемнело, и Данте отключился.
Эстелла, с наслаждением гладя любимого по груди, не сразу заметила, что с ним неладно.
— Милый, ты замёрз? — спросила она, ощутив, что он чуть ли не льдом покрылся. — Данте?
Он не шевелился, и острый приступ паники охватил Эстеллу. Она рывком подползла к юноше, стала трясти его за плечи.
— Данте! Данте!
Глаза его, ныне чёрные, как безлунная ночь, были широко распахнуты. Эстелла в ужасе закричала, несколько раз ударив его по щекам. Но юноша не реагировал. Рыдая, она повалилась к Данте на грудь.
— Тук-тук-тук, — сердце у него билось. Значит, он не умер.
Эстелла, уложив его голову к себе на ноги, перебирала волосы юноши, звала его по имени, но Данте не откликался. Так прошло минут десять. Эстелла жалобно скулила, обнимая Данте в попытках его согреть. И вдруг он громко вздохнул.
— Данте, Данте, милый, мой хороший, — захныкала Эстелла. — Данте, Данте, что с тобой?
— Ничего, — сказал он зловеще. Встряхнувшись, сел. — Всё отлично. Ну чего ты испугалась, красавица?
Эстелла прикрыла рот рукой.
— Боже мой, как ты меня напугал! Ты был весь каменный и холодный, как лёд. Я... я... чуть не умерла от страха, у меня чуть сердце не разорвалось. Что это такое было, Данте?
— Всего лишь небольшой побочный эффект, — Данте рассмеялся, вставая с постели.
— Побочный эффект? — похлопала ресницами Эстелла.
— Да, от того зелья, что ты наварила. Не пугайся, красавица. Это всё тлен, — он наклонился и властно поцеловал её в губы. — Ну, и что у нас тут за сонное болото? Ты хочешь завтракать, красавица? Или так и будем валяться в кровати?
— Да, давай завтракать. Умираю от голода!
Данте вёл себя необычно. Он окунулся в ванну, где плавали лепестки чёрной розы, и даже одеться без магии не соизволил. Взмахнув рукой, оказался в кружевной рубашке, бархатных штанах со шнурками и тёмно-синем плаще. По одному надел на руки кольца и браслеты, снятые вчера (их оказалось семь штук). Особенной красотой среди них выделялся серебряный перстень с изумрудом, что вертелся в своей оправе.
С ленцой в движениях, ему не свойственной, Данте водрузил на стол волшебный котелок. Тот наколдовал гору дымящейся фасоли с мясом и груду пирожков-эмпанадас с разной начинкой, а также кофе со сливками. Пока Эстелла совершала водные процедуры, Данте, расставив еду на столе, уселся в кресло и закурил длинную тонкую трубку.
— Кстати, ночью, это было чудесно, — заявил он, когда Эстелла вышла из ванной.
— Я тебе об этом целый час болтала, — усмехнулась она.
— Да? А, ну да... Я просто задумался.
— А с каких это пор ты куришь? — проворчала Эстелла, косясь на клубы дыма.
— С тех самых, — эффектным жестом Данте подкрутил пальцами кончик брови.
— Прекрати, мне это не нравится.
— Ничего себе, какая праведница мне досталась! — расхохотался он. — Что-то ночью мне не показалось, что ты уж очень правильная.
— Ну Данте! Какой-то ты пошлый сегодня, — надулась Эстелла. — Перестань так себя вести!
— А ты любишь только скромных мальчиков, да, красавица? Извини, что не соответствую твоим критериям.
— Данте, ну не язви. Лучше расчеши мне волосы! — капризно потребовала Эстелла. — С ума схожу, когда ты это делаешь!
Он не возражал. Затушив трубку, взял с полки вычурный гребень из слоновой кости и принялся аккуратно расчесывать эстеллину гриву.
Эстелле всегда нравилась эта процедура, но нынче Данте себя превзошёл. От его прикосновений девушка испытывала что-то из ряда вон выходящее. В кудрях её будто запутались звёздочки — из острых когтей Данте лился поток магии. Это было такое райское ощущение, что Эстелла даже испугалась. Данте ей дороже всех на свете, он стал её болезнью, наваждением. Она зависима от него, как алкоголик от бутылки спиртного. Всё время, что Данте её причёсывал, Эстелла находилась под дурманом, и очнулась лишь тогда, когда он убрал гребень.
— Ну что, ты довольна, красавица? Мы будем, наконец, завтракать?
