Урсула с Лупитой, разодетые в ситцевые платья, разрисованные ягодками и цветочками, походили на крестьянок, затесавшихся на праздник богачей. Джованна, которую Эстелла сразу же узнала, — смуглая, невысокая, широкоплечая и немного угловатая женщина в жёлтом атласном платье с корсетом. Она, привыкнув одеваться по-мужски, странновато семенила и дёргала то шлейф, то корсаж, которые, верно, её раздражали. Джованну сопровождал среднего роста мужчина, лысый, с круглым розовощёким лицом, на коем не было ни волос, ни бровей, ни ресниц. Джованна держала за руку мальчика лет восьми. Тот беспрестанно вертелся, зевал и шмыгал носом.
На свадьбу пришла и Сантана вместе с дядей Норберто и тётей Амарилис. Последняя, судя по письмам Сантаны, благополучно нашлась сразу, как только Ламберто вернулся в Буэнос-Айрес. Объяснила она своё отсутствие тем, что гостила у давней подруги.
Сантана была одета в серебристое платье из парчи. Увидев Эстеллу, она радостно бросилась в её объятия. Эстелла же переодеться не успела, поэтому осталась в дорожном платье, нежно-синем в мелкую клеточку, и с маленькой шляпкой на голове.
Тут были и незнакомые Эстелле гости: мужчины в возрасте с жёнами — друзья сеньора Альдо. Сам сеньор Альдо в элегантном чёрном фраке почти растворился на фоне Берты. Та в многослойном платье цвета абрикоса и с гигантской шляпой с красными, розовыми и синими перьями, заняла собой всё пространство, напоминая торт с кремом. Эстелла про себя подумала, что для вдовы бабуля вырядилась чересчур пафосно. Но Берта любила все объёмное и приметное, поэтому мнение окружающих ей было до фонаря.
Принимая поздравления и цветы, Берта заметила Эстеллу с Маурисио и подошла к ним. Эстелла расцеловала бабушку в обе щеки, а Маурисио преподнёс ей подарок — ажурный зонтик от солнца с алмазной ручкой.
Эстелла пожелала бабушке счастья, хотя сеньор Альдо Адорарти так и не вызывал у неё доверия. Но это бабушкина жизнь и она не станет в неё лезть. Хотя сама Берта в её жизнь лезла регулярно, считая себя вправе говорить гадости про Данте.
— А что, Мисолина не пришла? — спросила Эстелла.
— Не-а, — сообщила Берта, обмахиваясь веером из страусовых перьев. — Не знаем мы, где она. Исчезла.
— Как это исчезла? — Эстелла поправила опаловую серёжку в ухе — камушек прицепился к волосам.
— Вот так. Мамаша её сказала, будто бы Мисолина сбежала с вещами прямо у ней из-под носа. Хоть Роксана её и караулила. Ты ведь знаешь, дорогая, Мисолина же беременная от своего покойного старикашки. Я та-ак удивилась, когда узнала! — захихикала Берта. — Надо ж. Я ведь была уверена, что он уже всё, того, ничегошеньки не может, с виду-то еле ногами передвигал, а ребёнка сделал.
Эстелла хотела было сказать, что Мисолина где-то нагуляла живот, но не стала омрачать бабушкину свадьбу.
В конце концов, все отправились на обед в дом сеньора Альдо — небольшой двухэтажный особнячок из красного камня, огороженный весёленьким сине-зелёно-красным заборчиком. На крыше дома стоял флюгер в виде золотого петуха; напротив фасада раскинулся цветник, а на заднем дворе росли фруктовые деревья.
За столом мужчины шутили, желая новоиспеченным супругам счастья и долгих лет жизни, а женщины — жёны друзей сеньора Альдо, примерно все возраста Берты, завели болтовню о соседях, о детях и внуках, о приготовлении еды, шитье и ведении домашнего хозяйства. Эстелла чувствовала себя райской птичкой в курятнике. Ей было дико скучно и она не знала на что отвлечься. То рассматривала стены, обитые беленькой тканью в жёлтый горошек, то теребила пурпурную бахрому на краях скатерти, а то изучала собственные ногти. Господи, какая скукотища, просто сил нет!
Эстелла уже готова была уснуть, как вдруг началось веселье. Одна из дам опрокинула на себя рагу из рыбы, перепачкав всё платье. С воплями и сожалениями об испорченном наряде, провонявшем рыбой, она бегала по столовой и размахивала руками. Другие женщины, включая невесту, пытались её успокоить. Амарилис и Норберто на обед не пошли — поздравили Берту в церкви и смотались восвояси.
Сантана же осталась и теперь рассеяно лопала экзотический салат с добавлением жареных морских свинок, к которому Эстелла так и не рискнула подойти.
Но неожиданно Сантана начала зеленеть
— Что с тобой, Санти? — взволновалась Эстелла.
— Что-то мне плохо, — пропыхтела та, держась рукой за живот. — Я или объелась, или отравилась.
— Мне сразу не понравился этот салат. Не зря я не стала его есть! — Эстелла, взяв свой веер из павлиньих перьев, помахала над подругой.
— Я думаю, её надо отвезти в госпиталь, — вмешался Маурисио. — По-моему, дело серьезное. Бабули и дедули, — он указал на гостей, — и без нас повеселятся.
На людях Маурисио всегда проявлял великодушие и заботу. Эстелла прекрасно знала, что это лицемерие — до Сантаны ему нет никакого дела. Но сейчас выбирать не приходилось.
— Да, вы правы, — согласилась Эстелла. — Едем в госпиталь.
