Эстелла схватила с полки гребень с острой плоской ручкой. Найдя шатающийся камень, подцепила его. Он выпал из стены. Это крайняя мера, но другого выхода нет.
БАБАХ! Дверь сорвалась с петель. Маурисио снёс её здоровенной статуей Святого Мигеля, что стояла в углу комнаты. Он бросился на Эстеллу и накинул на её шею кожаный хвост плётки.
Собрав всю волю в кулак, Эстелла оттолкнула его, отбежала в угол и швырнула камень. Попала Маурисио в лоб. Он уронил плётку, и, выкатив глаза, рухнул на пол. На лбу его зияла глубокая рана. Окровавленный камень валялся рядом. Эстелла, онемев, тупо смотрела на Маурисио. Тот не шевелился, и она рванула на выход. Вывалилась в коридор, чуть не наступив на лисёнка, что лежал на пороге.
— Я его убила! Убила! — обезумев, девушка ринулась вниз по лестнице. Она хотела найти Чолу, чтобы та помогла ей убрать труп — попадать в темницу Эстелле ни капли не улыбалось.
С грохотом и некоторыми трудностями (от шока она заблудилась в замке) Эстелла ворвалась в комнату Чолы. Та явно уже видела десятый сон, но Эстелла безжалостно её разбудила.
— Чола, вставай! Вставай сейчас же! Мне нужна твоя помощь!
Чола мало реагировала на крики и тогда Эстелла грубо её растолкала, тормоша за плечи:
— Вставай! Вставай!
— Чего такое, сеньора? — недовольно пробурчала служанка. — У нас пожар?
— Нет, хуже... Я его убила...
— Чего?
— Убила... убила... я его убила, — бормотала Эстелла срывающимся голосом. — Маурисио... он умер... Я его стукнула по лбу камнем, потому что он хотел меня... меня изнасиловать. И он бил меня плёткой, а я защищалась... Он лежит у меня в комнате! Давай, Чола пошли!
Чола протёрла глаза.
— Куда пошли-то?
— В мою спальню. Надо убрать труп, пока никто не узнал, — Эстелла сейчас напоминала умалишённую. Растрёпанная, в изорванной юбке и с окровавленными ссадинами на руках, она выпучивала глаза как сова.
— Убрать труп? — Чола набросила на плечи вязанную шаль.
— Да, убрать, — закивала Эстелла. — Я не хочу в башню, так что давай зароем его в саду. А может лучше его сварить? — размышляла Эстелла вслух. — Распилим и сварим в котле, а потом скормим собакам. И тогда никто вообще не узнает, что он сдох. Ведь для всех Маурисио в Риме...
— Да вы бредите! — вздохнула Чола, нащупывая в потёмках свои башмаки с деревянными подошвами, которые стучали при ходьбе так, что содрогались окна. — Вам это всё приснилось, сеньора.
— Ничего мне не приснилось! — возмутилась Эстелла. — У меня в комнате лежит труп Маурисио.
— А я говорю, что вам приснилось, — зевнув, Чола вышла из комнаты первая. Эстелла последовала за ней.
Они поднялись на второй этаж. Дверь в спальню была распахнута. Внутри горела свеча. Разве она зажигала свечу? Эстелла чуть в обморок не упала, увидев: Маурисио с забинтованной головой сидит в кресле и как-то странно покачивается из стороны в сторону. Но на труп он не похож.
— Ну, и чего я вам говорила? — набычилась Чола. — Вам это приснилось!
Эстелла не знала что ответить. Какой же этот Маурисио гад! Было бы лучше, если бы она и вправду его убила. Зарыла бы трупик в саду, а потом разыграла бы несчастную вдову. Эстеллу не ужасали мысли такого рода — настолько Маурисио её достал. Искалечил ей всю жизнь и Данте тоже, сволочь! Она смерила его зверским взглядом — он сидел понурив голову.
— Сеньор Маурисио, а чего это с вами такое? Почему у вас голова забинтована? — спросила Чола.
— Это я его стукнула, — вместо него ответила Эстелла. — Я же тебе сказала, Чола.
— Ой, знаете чего, разбирайтесь-ка вы сами, а я пойду спать, — проворчала Чола и закрыла дверь снаружи.
— Ваше счастье, что я слабая и беззащитная, — заглянув в ванную, Эстелла изумилась: там не было ни следов крови, ни камня, которым она запустила в маркизов лоб. — Была бы я посильнее, вы бы сейчас тут не сидели. Но вы меня расстроили. Я уж было обрадовалась. Думала сварить ваш трупик в котле, скормить его собачкам или волкам. А потом надеть чёрное платье и изобразить безутешную вдовушку, — Эстелла говорила жёстко, будто рубила слова. И подумала: сейчас она очень напоминает Роксану. Вероятно, мать не от счастливой жизни превратилась в мегеру. — Ещё раз вы меня тронете, я возьму уже не камень, а томагавк, — закончила Эстелла тоном победительницы.
Маурисио поднял голову. Взгляд его Эстеллу поразил. Обычно пустые его глаза сейчас были живыми. Он смотрел на неё с... обожанием? Уж не мерещится ли ей? Эстелла хмыкнула. Он что влюбился в неё после того, как она огрела его камнем по лбу? Или у него что-то в мозгу сдвинулось от удара?
— Я думаю, лучшее, что сейчас можно сделать, — пойти спать, — Маурисио встал с кресла. — Ложись и отдыхай, отважная и безбашенная дамочка, которая кружит головы всем, не щадя ничьих чувств.
И он ушёл, даже не хромая, хотя нога его была покусана лисёнком. Кстати, а где же Мио?
Эстелла огляделась, но зверька нигде не обнаружила. Ладно, сейчас темно. Завтра утром она его найдёт за какой-нибудь портьерой. Он, пожалуй, испугался, ведь Маурисио швырнул его на пол, как мешок с опилками.
