Ни свет, ни заря Эстелла уже была на ногах. Надев удобное платье — чёрное, с небольшим кринолином и длинными рукавами — она убрала волосы под чепец, наспех перекусила бутербродами и выскочила из дома, когда часы показывали без четверти восемь. Поймав экипаж, через минут тридцать Эстелла доехала до госпиталя.
Госпиталь «Санта Маргарита» представлял собой трёхэтажное каменное здание с глухим забором и деревянными воротами. Эстелла нетерпеливо позвонила в ржавый колокол у входа. Навстречу ей вышла санитарка — полная женщина в засаленном цветном платье и сером фартуке с карманами.
— Чего вам угодно? — спросила она хмуро.
— Здравствуйте, сеньора. Я от имени Комитета Милосердия, я хочу помочь в госпитале, — Эстелла улыбнулась санитарке, чтобы убедить её в своей искренности.
Но та нахмурилась, оглядывая Эстеллу. Девушка выглядела просто в своём платье и чепце, но её изящные пальчики и туфельки из кожи крокодила выдавали её с головой.
— Вы сразу видать аристократка, — пришла к выводу санитарка. — Много вас тут ходит таких сердобольных. Да толку-то от вас? Вы ж ничего делать не умеете!
— Но я буду стараться, сеньора, — пролепетала Эстелла нежным голоском. Очень ей не хотелось отказываться от своих планов, поэтому она прикидывалась ангелом.
— А заболеть-то не боишься? — вопросила санитарка лукаво.
— Боюсь, — вздохнула Эстелла, опуская ресницы. В непокорной душе её уже начинала закипать досада. Какого чёрта эта тётка её допрашивает?
— А чего пришла тогда? Доброта прёт, того гляди из ушей полезет, так что ли? Или чего другого тебе тут надобно? — женщина скрестила руки на груди.
— Я только хочу помочь, сеньора, — промямлила Эстелла кротко, хоть и была готова надавать этой бабенции оплеух. — Меня пригласили дамы из Комитета Милосердия. А падре Антонио велит нам помогать страждущим.
— Какие прямо все милосердные, сил нету! Красотки да богачки так и жаждут помогать этим несчастным. Ага, знаю я, чего вы все тут ищите. Небось любовников своих, да чай мне от этого ни убыли, ни прибыли. Дело твоё, хочешь на больных поглядеть, поглядишь. Пошли, — санитарка махнула рукой, велев Эстелле идти за ней.
Они вошли в калитку, и у Эстеллы ноги подкосились: прямо у входа, на траве лежали люди. Кучи людей и в лохмотьях, и в богатых одеяниях, одутловатые, покрытые испариной, волдырями и язвами, с выпученными глазами и разинутыми ртами; синие, зелёные, жёлтые, бледные. Одни стонали и хрипели, другие бились в припадках, третьи едва дышали. Эстелла обкрутила ноги юбкой и пошла на цыпочках, чтобы никого не задеть. Это было проблематично — люди лежали вплотную друг к другу, как огромные рыбины в сетях рыбака.
— Местов нет больше в госпитале, вот и кладём их куда придётся, — пояснила санитарка.
— Они все помрут, все кто, попал сюда, обречены. Нам остаётся облегчать их страдания да молиться за их души. Тебя звать-то как?
— Эстелла, — пролепетала потрясённая Эстелла. Одной минуты ей хватило, чтобы понять: она тут в первый и в последний раз. При условии, что не найдёт Данте. Но лучше бы не нашла. Если Данте здесь, значит, он умирает. Нет-нет, только не это! Она украдкой зажмурилась, сдерживая слёзы.
— Меня донья Эдельмира звать, — представилась санитарка. — А ты чего такая бледная? Испужалась что ли? Э-э-эх, да какая ж из тебя помощница? Ты ж ведь в обморок того и гляди брякнешься.
Эстелла и донья Эдельмира миновали холл, где каменные стены были побелены известью, и очутились в коридоре. На полу и на лавках лежали умирающие — нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнуться на них. Полчища мух кружили над их измождёнными, бьющимися в лихорадке телами. Туда-сюда шныряли санитарки в таких же серых, как у доньи Эдельмиры, передниках. Они таскали вёдра и тазы с водой, обтирали больных губками, бинтовали их язвы, приносили травяные отвары, но это мало облегчало их муки. Повсюду слышались вопли, стоны, проклятия, и жуткая вонь ударила Эстелле в нос. Нечего было и думать, чтобы провести тут целый день. Она и часа не выдержит.
Пока они с доньей Эдельмирой шли по коридорам, Эстелла уже готова была запищать, как мышка в мышеловке, и санитарка это заметила.
— Э, нет! Такая сестра милосердия нам не нужна. Пожалуй, мне придётся таскать нашатырь тебе, а не за больными следить. Ну что за наказание эти избалованные аристократки, в самом деле?! Вот что, давай-ка ты посидишь тут, — донья Эдельмира втолкнула Эстеллу в какое-то помещение. Это была выбеленная известью длинная и узкая комната. Больных здесь не наблюдалось, а деревянные столы и полки были уставлены пузырьками с каплями, настоями, отварами и мазями; хирургические скальпели для ампутации конечностей поблёскивали на солнце, бившем в кривые окна.
— Это хозяйственная комната, тут хранятся лекарства. Будешь тут сидеть, — решила донья Эдельмира. — Питьё по чашкам будешь разливать, воду греть, бинты да полотенца кипятить и скатывать. К больным не пущу. А то ещё в обморок хлопнешься прям на них. Ну что, согласная?
