— Ах, так вам, верно, нужны деньги? — театрально огорчилась Мисолина. — Я бы рада помочь, правда, сеньоры, — пищала она ангельским голоском, — но у меня нет сейчас денег. Понимаете, мой дорогой муж, граф де Пас Ардани покинул эту бренную землю, не оставив мне наследства. Уж не знаю как, но все его деньги и земли отошли каким-то дальним родственникам. Думаю, тут не обошлось без махинаций. Но я, как женщина благочестивая и набожная, не держу ни на кого зла. Бог им судья, — пока Мисолина строила из себя святошу, Эстелла прикрыла рот веером, чтобы не заржать. — А теперь я живу из милости у сестры и её мужа, и не могу просить у них денег.
— Нет-нет, графиня, вы не поняли! — прервала Констанса. — Нам не нужны деньги. Сейчас нам нужны помощники. Свободные руки и самоотверженные, благородные сердца. Надо ухаживать за больными в госпитале.
— ЧТО? — глаза Мисолины чуть из орбит не выпали, а ангельский тон будто корова слизала. — Мне, с моими шёлковыми ручками ухаживать за чумными? Помилуйте, сеньоры! Нет-нет, никогда!
— Но падре Антонио велит проявить милосердие в столь тяжёлое время, — напомнила сеньора Апполинария.
— Я... я... я понимаю, но я не согласна проявлять милосердие за счёт своей жизни, — насупилась Мисолина. — Знаете, у меня ещё есть планы на жизнь, и я...
— В общем ни я, ни моя сестра не станем работать в госпитале, — закончила её мысль Эстелла. — Поищите кого-нибудь другого, сеньоры.
Мисолина закивала — впервые они с Эстеллой нашли точку соприкосновения.
— Но... как вы можете отказываться от такого благородного дела? — пролепетала возмущённая Беренисе.
— Сеньора Дельгадо, а вы-то сами почему не работаете в госпитале? — лукаво спросила Эстелла. — Могли бы помочь своему мужу.
— Я? В госпитале? — Беренисе явно такой вопрос в лоб не ждала. — Да-да, конечно, маркиза, я бы с радостью. Но я не могу, знаете, у меня слабое здоровье и от неприятных запахов я падаю в обморок.
— В общем, вы тоже ни черта не делаете, — заключила Эстелла. — Тогда не смейте обвинять нас в эгоизме. Прошу всех на выход.
— Но...
Эстелла направилась к двери, давая понять, что гостьям пора восвояси, но тут из кабинета вышел Маурисио.
— В чём дело? — спросил он строго. — Это что тут за сборище? Разве вы не в курсе, сеньоры, что массовые собрания запрещены?
— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — дамы присели в реверансе. — Хорошо, что вы здесь. Вы могли бы помочь нам и вразумить вашу супругу и её сестру.
— А в чём собственно дело?
— Мы из Городского Комитета Милосердия. Мы помогаем нуждающимся. Знаете, ничего нет достойнее такой миссии. Падре Антонио говорит, что мы исполняем волю Господа на земле, — верещала Беренисе.
— А если ближе к делу? — оборвал её Маурисио.
— Падре Антонио велит всем горожанкам хотя бы пару часов в день посвящать ухаживанию за больными в госпитале, — ответила сеньора Апполинария. — Ваше Сиятельство, больных столько, что они того и гляди из окон посыпятся. А ходить за ними некому, рук не хватает.
— То есть вы хотите, чтобы моя жена ухаживала за чумными? — Маурисио пошёл красными пятнами. — Вы хотите её смерти?
— Ну что вы, маркиз, разумеется нет! — залепетала Констанса, обмахиваясь поросяче-розовым веером. Она была выше и Маурисио, который не мог пожаловаться на недостаток роста. — Но это благородная миссия. Если даже маркиза умрёт, она попадёт в рай.
Пока Маурисио переваривал информацию, сеньора Апполинария рассказала, что больные уже лежат в коридорах госпиталя, а вчера их начали выносить на веранду, ибо складывать их уже некуда.
И тут вдруг мозг Эстеллы заработал в ином направлении. Нет, идти в госпиталь ей совсем не улыбалось. Но а что если Данте тоже там, в госпитале? А вдруг он там умирает, а она и знать ничего не знает.
— Моя жена не будет помогать чумным! — Маурисио говорил резко. — Я запрещаю это безумие! Так что, сеньоры, вон отсюда! И чтобы я вас больше тут не видел.
Дамы поджали губы.
— Какие вы все бессердечные! — процедила сеньора Апполинария.
— Нет, сеньора, просто мы не хотим умирать, — ответила ей Мисолина.
Но Эстелла вдруг выдала:
— Стойте, я передумала!
Все уставились на неё, разинув рты.
— Ну нет, я категорически против! — выпалил Маурисио. — Вы моя жена и обязаны подчиняться моей воле. Только этого мне не хватало, чтобы вы ещё заразу подцепили в этом госпитале.
— Не смейте мне что-то запрещать! — Эстелла едва не пристрелила его взглядом. — Я не ваша собственность! Или, может, вы хотите, получить камнем по голове ещё раз? Так что не лезьте ко мне. Я приняла решение. Сеньоры, вы можете на меня рассчитывать, я буду работать в госпитале.
— Прекрасно, чудесно, восхитительно, это просто замечательно! — тараторили дамы, перебивая одна другую.
— Тогда завтра в восемь утра, маркиза, Комитет пришлёт за вами экипаж, — победно закончила Беренисе, и дамы откланялись.
Но когда дверь за ними закрылась, Маурисио, схватив Эстеллу за руку, потащил её в кабинет. Последнее, что Эстелла услышала, — хихиканье Мисолины за спиной.
Эстелла была уверена: Маурисио её изобьёт, но он усадил её в кресло и запер дверь на ключ.
