— Я с удовольствием! — воскликнула Сантана. — Жажду подробностей! Да и мне столько надо тебе рассказать! — тараторила она. — Как же я рада, что встретила тебя, Эсти! Это настоящий сюрприз! Но ты сумасшедшая, всегда была, есть и будешь ею! — рассмеялась она, беря Эстеллу под ручку. — И как ты осмелилась припереться в город, где бушует чума?
Эстелла и Сантана поймали экипаж и вскоре уже входили в замок Рейес, где на калитке красовался гепард, выпускающий из ушей пламя.
Но в гостиной подруг ждал сюрприз. Мисолина, ползая на коленях, расставляла на полу свечи в виде пентаграммы — пятиконечной звезды, заключённой в круг. На столике в медной посудине что-то дымилось, и по всей комнате воняло жжёной травой.
— Это что здесь за комедия? — рассвирепела Эстелла, бросив чепец в кресло.
Мисолина и бровью не повела.
— Я изгоняю духа, — объявила она.
Эстелла и Сантана переглянулись.
— Какого ещё духа? — ехидно поинтересовалась Эстелла.
— Этого духа зовут Эстелла Рейес в девичестве Гальярдо де Агилар, — выставив последнюю свечку, Мисолина взяла лучину, подожгла её от дымящихся на столе благовоний и стала зажигать свечи. — Она должна уйти из этого дома раз и навсегда, чтобы освободить дорогу более достойным.
— Это ты что ли более достойная? — хмыкнула Эстелла, а Сантана прикрыла рот рукой, давясь от смеха. — Я тебе уже говорила, сестрёнка, если тебе так нужен Маурисио, я его с радостью тебе отдам. Но, я смотрю, он на тебя не кидается.
— Это потому что ты здесь. Вот если бы ты сдохла, это было бы другое дело. Кстати, — Мисолина подняла голову и увидела Сантану, — а почему это ты сюда опять пришла, сестричка? Ведь ты пошла в этот мерзкий госпиталь. По моим расчётам тебе уже пора умирать от чумы.
— Увы, могу тебя разочаровать. Я пока умирать не собираюсь.
— Очень жаль. Ты вынуждаешь меня принять крайние меры. А эта что тут делает? — Мисолина указала на Сантану.
— Санти — моя подруга. Она будет приходить сюда, когда ей вздумается, — Эстелла разглядывала пустой камин. Ей хотелось Мисолину пнуть ногой и она едва сдерживалась.
— Вот именно, она твоя подруга, а не моя, а в этом доме я — будущая хозяйка. Так что пусть выметается! — в приказном тоне заявила Мисолина.
— Вот что, милочка, ты мне надоела! — Эстелла наклонилась и, схватив Мисолину за ворот, притянула её к себе ближе. — Я тебя предупреждаю в последний раз, если ты не прекратишь действовать мне на нервы, ты пойдёшь на улицу. Я приютила тебя из жалости, так что, будь любезна, соблюдай дистанцию. Хозяйка в этом доме пока ещё я, а ты тут гостья. Чола! Чола, немедленно иди сюда! — нервно крикнула Эстелла.
Обычно она не позволяла себе гонять прислугу, но сейчас была взвинчена. Служанка явилась мигом, раздосадованная невежливым тоном хозяйки.
— Чола, пожалуйста, приготовь мне и моей подруге чаю и принеси его наверх, — мягче сказала Эстелла. Нет, не станет она опускаться до уровня Мисолины и ругаться с прислугой. — Мы будем в моей спальне. А потом убери весь этот хлам из гостиной, — указала она на свечи. — Если эта неблагодарная приживалка возникнет, — она ткнула пальцем в Мисолину, всё также ползающую по полу, — дай ей пинка под зад, я разрешаю. Кстати, а где Маурисио?
— А Его Сиятельство ушёл, куда не сказал, — ответила Чола.
— Слава богу! Хорошо бы, чтобы он не вернулся! Пойдём наверх, Санти.
Сантана с Эстеллой поднялись по лестнице, Мисолина вся кипела от злости, а Чола, хмыкая, ушла готовить чай — она терпеть не могла Мисолину и радовалась её неудачам.
Через пятнадцать минут подружки, сидя в креслах, обитых жаккардом, уже пили ароматный чай, закусывая его мороженым. Эстелла рассказала Сантане о своей жизни в Байресе, хотя та знала подробности из писем. Но кое о чём Эстелла умолчала: о поведении Маурисио и о всё живших в ней чувствах к Данте.
— Так зачем же ты всё-таки приехала, Эсти? — вновь спросила Сантана. — Мы с тобой уже час болтаем, но ты мне так и не объяснила.
— Ну, когда я получила письмо от бабушки, я очень разволновалась, — выдумывала Эстелла на ходу. — Я переживала за моих родных и за тебя тоже, Санти. Ведь чума — это не простуда. И я захотела быть поближе к вам.
— Чего-то ты не договариваешь, — не поверила Сантана. — Ты даже никого не оповестила о своём приезде. Ты не пришла ни ко мне, ни к своей бабушке, ни к матери. Разве так ведёт себя человек, который соскучился по близким и переживает за них?
— Ну... я когда приехала, узнала, что всё хорошо, и решила не пугать вас своим появлением, — отговорилась Эстелла.
Слова её звучали неубедительно. Эстелла и сама понимала, что несёт бред, но открывать истинную причину своего приезда не желала. Пусть лучше Сантана думает, что она дурочка, чем опять упрекнёт её за любовь к Данте.
— Да не так уж всё и хорошо, — кисло заметила Сантана. — Ты разве не знаешь, что Арсиеро умер? И Эстебан болен.
— Я знаю. Мне Либертад рассказала. Твой дядя тоже болен.
Сантана глубоко вздохнула.
— Дядя Норберто умер, — сообщила она.
