Когда экипаж остановился у мрачного величественного замка Рейес, видом своим напоминающего гору, поросшую мхом и плесенью, у Данте зуб на зуб не попадал от страха. Он полуползком вылез из экипажа, чуть не шмякнувшись носом в мостовую — запутался в ногах.
— Эй, парень, ты до дома-то дойдёшь? — спросил кучер сурово. — А то, я гляжу, наклюкался ты знатно.
— Дойду, — сквозь зубы процедил Данте, мысленно посылая плюгавого кучера ко всем чертям. Этот идиот решил, что он пьяница. Да какого дьявола?
Кучер не уехал, пока Данте не встал на ноги. На зло юноша пошёл прямо и тогда кучер тронул поводья. Экипаж исчез за углом, а Данте вцепился в дерево. Что-то ему совсем худо. Его знобило и ног он не чувствовал. Данте потрогал свой лоб — тот был как кипяток.
Нет-нет, сейчас не время болеть. Надо вылечить Эстеллу, надо до неё добраться. Главное не свалиться посреди улицы.
Янгус с криком нарезала круги над головой юноши, и у того звенело в ушах.
— Янгус, прошу тебя, успокойся, — взмолился Данте. — Мне и так плохо, а ты меня нервируешь.
Янгус послушалась — села на хлебное дерево и умолкла, зыркая на Данте круглыми бусинками глаз и топорща все перья разом. Она трясла крыльями и шипела, но к Данте больше не приставала.
Собравшись с силами, Данте позвонил в колокольчик, смутно подумав, что сейчас явно напорется на Маурисио. Давненько он с ним не встречался — такое везение продолжаться вечно не может.
Калитку открыла Чола. Замученная, в съехавшем на бок чепчике и с синими кругами под глазами, она смерила Данте суровым взглядом, узнав его.
— Чего вам надобно опять?
— Я к Эстелле, — сказал он без предисловий. — Впусти меня.
— Нет уж, — Чола преградила ему дорогу и подбоченилась, готовая вступить в схватку, словесную или рукопашную — не важно. — Я вас не впущу. Энтот дом — частная собственность, вы не могёте в него врываться.
— Ты тут всего лишь служанка! Твоё мнение никого не интересует, — из Данте вдруг вылезли несвойственные ему речи. Обычно он не унижал людей их социальным статусом, но оно проявилось само, ни с того, ни с сего. — Лучше не нарывайся и не зли меня. Твоё дело — прислуживать, так что прочь с дороги, знай своё место! Я из тебя кишки вытрясу, если ты не пустишь меня к Эстелле.
— А я позову жандармов! — не сдавалась Чола. — Уходите по добру, по здорову, разбойник!
— А ну пошла вон! — Данте толкнул Чолу грудью.
— Да нету тута вашей Эстеллы! Нету! — выкрикнула она в страхе — глаза Данте из ярко-синих за секунду стали угольно-чёрными. — В доме две одинокие женщины: я да сеньора Мисолина. Не убивайте нас, мы вам ничегошеньки не сделали, — загнусавила Чола. — Да и неприлично двум одиноким дамам впускать в дом мужчину.
— Где? Где Эстелла? — Данте, уже не владея собой, схватил Чолу за руки и потряс её, как чучело с опилками.
— Нету тута её, я ж вам сказала, — пискнула Чола. — Всё уж, конец сеньоре Эстелле. В госпиталь её увезли, сегодня с утречка. А говорят, кого туды увозют, они уж обратно не возвращаются, тама и помирают. Можно было оставить её дома, но сеньор Маурисио, он куды-то опять пропал, а мы не знали чего с нею делать. И сеньора Мисолина, она ж ведь как-никак сестра ейная, распорядилась отправить сеньору Эстеллу в госпиталь. И я с ней согласная, чумные пущай помирают среди своих, а то ещё и мы бы заболели, ухаживая за ней.
Ощутив, что Данте ослабил хватку, Чола вырвалась и быстро захлопнула калитку. Закрыв засов, рванула к дому, только пятки засверкали.
Комментарий к Глава 37. Единорог --------------------------------------
[1] Августит — драгоценный камень нежно-синего цвета, разновидность аквамарина. Темнее, чем аквамарин, но светлее, чем сапфир.
====== Глава 38. Многоголосье ======
Ошеломлённый Данте стоял неподвижно, глядя в одну точку. Боль змеёй подползала к груди, издевательски извиваясь, и — хвать! — укусила. Слёзы подступили к глазам. Данте сжал кулаки. Нет, он не будет плакать, не время сейчас. Эстелла ещё жива, а у него есть лекарство. Надо ехать в госпиталь.
Не обращая внимания на слёзы, слабость в ногах и признаки удушья, Данте побежал по дороге, ища свободный экипаж. Поймал. Запрыгнул в него. Верная Янгус взгромоздилась на крышу, сопровождая хозяина. У госпиталя «Санта Маргарита» птица метнулась к раскидистой жакаранде и растворилась в её кроне. Только чёрное оперение проглядывало сквозь ветви.
Здесь Данте не был никогда. Госпиталь, трёхэтажный, каменный, увиделся ему неказистым и похожим на руины древнего-предревнего строения. Калитка была открыта настежь.
Войдя во двор, юноша остолбенел — под ногами лежали люди. Тучи людей. Впервые он наблюдал чуму во всей её красе. До этого Данте видел её частично: погруженные на телеги мёртвые тела, костры, где их сжигали, и всё.
