— Ну вот и всё! — хлопнула в ладоши Амарилис, изучив содержимое котла. — Я думаю, Зелье Жизни и Смерти получилось великолепным. Ты молодец, ты очень сильный колдун, Данте. И почему ты так не уверен в себе? Теперь зелье надо охладить и разлить по флаконам.
До вечера Данте и Амарилис занимались тем, что разливали зелье по мелким склянкам и бутылочкам. Амарилис была воодушевлена, много раз повторив, что Данте её поразил. Для человека, который никогда не варил зелий, он справился потрясающе.
— Теперь отдай мне волшебную палочку.
— Нет уж, сеньора, — досадливо скривился Данте. — Сначала я вылечу Эстеллу. Когда зелье подействует, я верну вам палочку.
— Каков хитрец! — прищурилась Амарилис и расхохоталась. — А ты мне всё больше и больше нравишься, парень. Я люблю умных и талантливых людей, они меня завораживают.
— Думайте что хотите, — Данте было плевать на эти комплименты, он считал эту женщину до корней волос лживой. — Это гарантия того, что Эстелла будет спасена. Если зелье не подействует, мы сварим его по новой. Я не уверен, что всё сделал как надо, и вы меня не переубедите, пока я своими глазами не увижу здоровую Эстеллу. Вы ведь обещали мне помогать, сеньора, а сами сидели и просто наблюдали.
— Я хотела, чтобы ты сварил его сам. Тебе надо учиться использовать магию в мирных целях, а не только для защиты или нападения. Ты отлично справился и без меня. Зелье впитало твою магию, твою энергию, твои мысли и чувства. Если бы его варили сразу несколько магов, эффект от него был бы менее действенный.
Но Данте эти речи не убедили — он отнёсся к ним скептически.
Нагруженные флакончиками с лекарством, Данте и Амарилис выбрались из лаборатории по крутой каменной лесенке. Единорог по-прежнему был в кабинете — лёжа на полу, жевал орхидеи, коими угостила его Амарилис. При появлении Данте волшебный зверь оторвался от лакомства и, не мигая, уставился на юношу выразительными чёрными глазами. Данте кивнул ему, и тотчас пошатнулся. Хватаясь руками за книжный шкаф, рухнул кресло.
— Эй, тебе что, плохо? — встревожилась Амарилис. — Ты бледный как покойник.
— Нет, сеньора, всё нормально, — солгал Данте.
На самом деле ему было чудовищно плохо — его мутило, знобило и зверски раскалывалась голова. Похоже, у него лихорадка. Неужели единорог так на него влияет? Но Данте не верил в это. Ни одно животное, не важно магическое или обычное, ни разу не причинило ему вреда. Чего нельзя сказать о людях. Но, что бы ни было причиной его дурного самочувствия, он не может сейчас заболеть. Надо напоить лекарством Эстеллу, убедиться, что она здорова, а потом можно и умирать.
— Мне надо идти к Эстелле, — проговорил Данте, собираясь с силами. — Вы пойдёте со мной, сеньора?
— Нет уж, буду я ещё по чумным ходить, заняться мне больше нечем, — брезгливо поморщилась Амарилис. — Я останусь дома. Надо решить что делать с единорогом. Не будет же он жить у меня в кабинете, — она рассмеялась и ногтями пощипала себя за щёки, чтобы они разрумянились. — Иди к своей Эстелле, но не забудь — ты должен вернуть мне палочку. Если ты меня обманешь, я тебя из-под земли достану, — пригрозила она. — Ты ведь меня не знаешь и не видел, какой я бываю, когда злюсь.
— Аналогично, — набычился Данте. — Меня в гневе вы тоже не видели, так что не нарывайтесь, сеньора. Я вам сказал, что палочку я верну. Я всегда держу своё слово. Да и мне она не нужна, — с пренебрежением выплюнул он. — Но я отдам её, когда буду уверен, что Эстелла здорова. Счастливо оставаться.
— До встречи, Да-анте.
Юноша ушёл, а Амарилис некоторое время пялилась в окно, провожая Данте взглядом. Затем расхохоталась и, подняв голову вверх, сказала некоему воображаемому слушателю:
— О-хо-хо, думаю, мой красивый и сумасшедший маг, ты смог бы гордиться своими потомками!
Данте бежал по улице, не чувствуя ни ног, ни дыхания. Даже о существовании Янгус, что летела следом, он позабыл. Вспомнил лишь тогда, когда она, недовольная его невниманием, коснулась когтями его волос.
— Янгус, отстань! — с раздражением отмахнулся он. — Как ты не понимаешь, Эстелла умирает, надо торопиться.
До замка Рейес пешком идти было далеко, и Данте взял экипаж. Когда он тронулся в путь, Янгус, сев на его крышу, долбанула в неё клювом и надрывно завопила.
— Боже ж ты мой, чего за птица такая с нами увязалась? — брюзжал кучер. — Орёт и орёт, так и оглохнуть недолго. Никогда такой не видывал.
Данте промолчал, решив: что-то произошло или произойдёт. Янгус всё плохое всегда предугадывала заранее. И у Данте мурашки по спине поползли. Неужто Эстелле совсем плохо? Как он успел понаслушаться, некоторые чумные умирают неделями, а иные убираются за пару дней — тут как повезёт. Что если Эстелла уже умерла? Нет, не может быть! Он бы почувствовал. Данте потрогал обручальное кольцо — то обожгло ему пальцы. Магия колец была жива, несмотря ни на что.
