– Разрешите товарищ лейтенант? – Симаков схватил ППШ с зеленого ящика с боекомплектом.
Я мигом. Только осмотрюсь там и назад.
– Стоять! – рявкнул Демин.
А кто здесь у орудия за тебя останется.
Симаков с отчаянием бросил автомат обратно. В воздухе с ревом промчалась четверка Илов. Где-то впереди улицы мелькнули красные звезды на «тридцатьчетверках». Танки, полным ходом ушли вперед, оставив два расчета позади. На городской площади у кирхи, вновь взревели моторы танков. Симаков и Демин переглянулись.
– Молились они там что ли? – прошептал Симаков.
Хана нашим тягачам, выходит. И старшины Петрова нет со своими ребятами.
Лязг гусениц усиливался. Вынырнул ствол первого танка.
– Вот они где, – прохрипел Демин.
Точно, тягачам хана. Расчет Зыкова не спешил. Дождавшись, пока первая «Пантера» не вылезет полностью, Зыков махнул рукой и ЗИС-2 резко огрызнулся пламенем. Снаряд сорвал с «Пантеры» трак. Танк остановился.
Его башня стала поворачиваться в сторону орудия Зыкова.
– Заряжай, заряжай, же! – в сердцах выкрикнул Демин.
Но Зыков не успел.
«Пантера» резанула пламенем из орудия, и пушку Зыкова подбросило в воздух. Позицию второго расчета накрыло пылью и пороховым запахом.
– Не успели, – Демин с отчаянием сорвал с головы пилотку и смял ее.
– Готов, товарищ лейтенант! – крикнул Симаков.
Демин лишь молчаливо опустил руку. Второй снаряд своротил башню танка. У кирхи вновь раздался рокот пулеметов и гулкие выстрелы из танковых орудий. Из-за пылевой завесы, висящей в воздухе, вынырнула тридцать четверка с пехотой на бортах.
Тимофей привстал из-за орудия и с улыбкой наблюдал, как вдоль улицы потянулись ряды пехоты и танковая колонна тридцатьчетверок. Из-за угла выскочил «Виллис» и покатил прямо к расчету.
Усатый майор с планшетом на боку резко тормознул напротив Демина и глухо спросил:
– Это твои тягачи у кирхи сожгли?
Демин молча кивнул.
А «Пантеры», ваша работа? Демин, так же, не произнеся ни слова, подтвердил.
– Хорошая работа, лейтенант! – рявкнул майор и, развернувшись, поспешил догонять колонну.
Когда Тимофей с Деминым вернулись к кирхе, у сожженных тягачей уже стояли машины медсанбата, укладывая погибших красноармейцев в кузова машин.
– Нет больше ни деда Карпо, ни Лежнева, – прохрипел Демин, утирая из глаз слезы.
Тимофей опустил голову.
Как-то глупо получилось. Война уже на исходе и вот в самые последние свои дни и часы, она забирает тех, кто выжил с самого ее начала. Как зима, не выпуская из своих цепких когтей, уставшую от холода природу.
– Куда мы сейчас? – тихо спросил Тимофей, дернув Демина за рукав шинели.
– В штаб полка, наверное, – ответил Демин, одно орудие осталось. Значит и расчет уцелел. Возьмем машину и вывезем пушку.
– А где он сейчас, штаб полка? – осторожно спросил Симаков. Поди, ускакали, черт его знает куда.
– Сейчас спросим, – буркнул Демин и направился к первой «медсанбатовской» машине.
Тимофей поднял голову вверх. Небо над городом стало голубым. Весенний ветер разорвал пелену пыли и тумана, словно смок, повисший над черепичными крышами домов.
Глухой выстрел из винтовки или карабина разорвал гул, работающих моторов грузовиков. В глазах Тимофея что-то дернулось и поплыло. Закачались дома, грузовики. Закачалась и расплылась фигура Демина. Тимофей поднял руку к лицу. Темное пятно крови на ладони тоже стало тихо расплываться. Свет неумолимо гас, пока не пришла тьма. Боли не было, боль пришла после.
