Утром заключенных выгнали на площадку перед зданием. Вдалеке уже был слышен протяжный гудок паровоза, приближающегося к станции. Паровоз шел медленно, опасаясь партизан. Охрана состава расположилась на крышах вагонов, соорудив миниатюрные укрепления из мешков с песком. На мешки были установлены пулеметы МГ-31 и небольшие прожектора. Коричневые, видавшие виды вагоны с надписью «Deutchebahn», были похожи на деревянное решето. Впереди паровоза был прицеплен полувагон с легкой зенитной пушкой, вращающейся на триста шестьдесят градусов. Прорывы эскадрилий советских бомбардировщиков были не такой уж редкостью, но данная железнодорожная станция находилась в стороне от их основных маршрутов. Полковник Шильке мог не опасаться их налета. Да и чего ему было опасаться, разбомбят эшелон, ему же меньше хлопот. Очередной прочерк, в статистике отправленных в рейх эшелонов. Это даже совершенно не скажется на его карьере, тем более не лишит долгожданного отпуска.
– Выгоняй этих скотов! – пробурчал Шильке, стоя на перроне. После вчерашних возлияний с обер-лейтенантом, его знобило и трясло. Черная кожаная перчатка никак не лезла на руку.
Плохо себя чувствуете, полковник?
Голос обер-лейтенанта сегодня звучал как-то особенно зловеще. Шильке поморщился и судорожно затолкал перчатку в карман шинели.
– Знобит немного, – ответил он.
Обер кивнул.
– Закончим погрузку, и отправитесь домой.
Это вряд ли, пожаловался Шильке.
После отправки нужно оформить кучи бумаг для управления лагерей. Сколько, состояние, пригодность материала, в общем, бумажная волокита.
Сочувствую, обер-лейтенант сморщил лицо, понимая, на сколько, это утомительная работа. Он даже был рад своему нынешнему положению в тылу.
Несмотря на уверенное продвижение войск к Москве, русские также уверенно огрызались, превращая веселых бюргеров с винтовками в руках в мерзлые трупы по обочинам дорог.
Состав, издав визг железными колесами и, просвистев горячим паром из-под тормозных колодок, остановился напротив здания вокзала.
К распахнутым откатным дверям, устремились крытые грузовики.
– Что там? – поинтересовался Шильке, указывая перчаткой на выпрыгнувших из кузова солдат.
Обер-лейтенант поднял к верху палец и многозначительно заявил:
–То, что сделает Рейх богаче и…
– А поподробнее?! – перебил его Шильке.
–Что в этих ящиках?
– Культурные ценности, – пояснил обер-лейтенант.
Картины, скульптуры, предметы мебели.
Шильке приуныл.
Расхищение культурных ценностей происходило без его участия, что печалило его тонкую культурную душу. Он, сам бы с удовольствием прихватил и отправил по нужному адресу пару таких ящиков.
– Есть ли что-то неучтенное? – с надеждой в голосе пробормотал Шильке.
– Никак нет! – выпалил обер-лейтенант.
Все учтено, занесено в каталог.
– Жаль! – Шильке утер озябший нос.
– Понимаю вас, – пожал плечами обер-лейтенант, но помочь, не могу.
– А когда будут цеплять вагоны для заключенных? – осведомился Шильке.
– Сразу после погрузки ценностей, – уверил его обер-лейтенант.
– Я думал, что вагоны для заключенных цепляют в середину состава для безопасности.
– Вздор! – рассмеялся обер-лейтенант.
Даже тысячи военнопленных не стоят того, что мы увозим в Рейх.
Шильке, нехотя согласился и кивнул.
– К тому же, – продолжил обер, – у путейщика возникла проблема в путевых стрелках, но он поклялся, что в течение часа все исправит, иначе я его расстреляю.
– Вот как, – усмехнулся Шильке.
Значит, мы будем мерзнуть тут целый час.
– Никак нет! – довольно выпалил обер-лейтенант.
Проследуем в комендатуру, там всегда есть, чем согреться.
– Да-да! – жизнеутверждающе согласился Шильке.
Еще не хватало слечь.
– Гауптман! – выкрикнул он.
Закончите с погрузкой, доложите лично.
Шильке, поддерживаемый под локоть обер-лейтенантом, проследовали в здание комендатуры.
Через два часа, пыхтя паром, состав тронулся в сторону западной границы.
Конвоиры, оставшиеся на перроне, провожали состав злыми взглядами. Сегодня они достаточно намерзлись, выполняя свою грязную работу, и сейчас ожидали от полковника Шильке уютных теплых комнат и шнапса.
Гауптман Фрезе тихо постучался в одно из помещений комендатуры.
– Входите! – ответили ему с другой стороны двери.
Гауптман ворвался в помещение, вытянулся по стойке смирно и громко отрапортовал, что приказание полковника выполнено и состав проследовал к месту назначения.
– Вольно, Фрезе! – заплетающимся языком пролепетал
Шильке.
Разместите людей в квартирах местных жителей. Построение завтра утром на плацу, у комендатуры. Обер-лейтенант поднял голову. Гауптман вместе с дверью вращался в его глазах, словно Рождественская карусель.
Фрезе понял состояние начальства и поспешил закрыть дверь, с обратной стороны удивляясь, как это они могли так нажраться, в дневное время, еще и на службе. Но Шильке, отдал распоряжение, значит нужно выполнять, а не рассуждать.
Паровоз, испуская клубы дыма, все дальше углублялся в лесной коридор.
