Усмешка пропадает с лица Ланики, и она кивает. Рядом проходят преподаватели, о чём-то шепчась, кивая друг другу и делая записи в журнале.
Ланика снова подходит к дереву, рукой подзывая к себе парней. Глион и Эрбин встают по обе стороны от Ланики.
— Приложите ладонь к стволу, — парни выполняют указ и закрывают глаза. — А теперь сконцентрируйтесь на том, что окружает вас и что теплится внутри. Почувствуйте магию дерева кончиками пальцев. Когда будете гото…
— Я ничего не чувствую, — перебивая девушку, говорит Эрбин, отходя от дерева.
— В тебе не только нет никакой вежливости, но и терпения видимо отродясь не бывало, — выдыхает Ланика.
— О, ты только сейчас заметила, какая же ты невнимательная, — язвит в ответ Эрбин.
— Ребят, хватит! — встревает в перепалку Глион. — Может обойдёмся без выплеска личной неприязни на уроке? Эрбин, давай повежливее. То, что ты перебиваешь девушку не делает тебе чести. Но Ланика, Эрбин прав, я тоже ничего не почувствовал. Думаю, дело тут не в терпении, а в твоих способностях. Ты говорила, что почувствовала магию внутри дерева, но я не смог различить даже слабого импульса.
Ланика смотрит на друга долго, а затем сжимает губы в тонкую полоску, кивая и нервно стукая пальцем по бедру. За спиной раздаётся голос мадам Ван-Дер, объявляющий об окончании занятия. Троица возвращается к середине перелеска, становясь напротив преподавателей.
— Что ж, — начинает мадам Ван-Дер, складывая руки в замок за спиной. — Надеюсь вы поняли, насколько непросто создать связь с первородной магией, но вы сегодня хорошо постарались. Некоторых я отметила бы отдельно.
— Да, да, — кивает миссис Пфунд, чуть подпрыгивая. — Урок прошёл просто замечательно! К следующему занятию вы должны будете написать небольшой очерк о проделанной, ой!
Громкое карканье раздаётся над головой учеников и преподавателей. Иссиня-чёрный ворон, огромный в своих размерах, гулко размахивает крыльями, разбрасывая перья во все стороны. Кто-то пугливо охает. Ворон же, застыв в воздухе, обводит собравшихся взглядом, задерживаясь на Ланике. Он пикирует вниз, резко останавливаясь у лица девушки и садится той на плечо. Глион рядом от удивления давится воздухом. Ланика встречается взглядом с двумя чёрными угольками глаз, а в голове звучит хриплый каркающий голос: «— Моё имя Ольт».
— Не увиливай от вопроса!
Деревянное дно кружки со стуком приземляется на поверхность стола. Пенные брызги летят во все стороны, пачкая тонкие кривоватые пальцы.
— Это правда, о слухах, что ходят о тебе? Что ты сын шерона? Сын же! По глазам вижу, что сын!
Рорент смотрит на Эрбина горящими каре-зелёными глазами. Не обращая внимания на стекающий по запястью фруктовый эль, он, перекинувшись через весь стол, нависает над, спокойно пьющим своё тёмное пиво, Эрбином. Сидящий рядом Глион, заломив брови, тянет своего фамильяра за плечо, пытаясь усадить того обратно на место.
— Рент, успокойся, — говорит ведьмаг. — Чего ты к нему прицепился, как клещ к бездомной собаке?
— А чегой-то он отвечать не хочет!? — падая обратно на лавку, Рорент тычет раскрытой ладонью в Эрбина и икает. — И, эй! Ты меня сейчас клещом обозвал?
— Да, — посмеиваясь, кивает Афер, оперев голову о кулак. — А Эрбина бездомной собакой.
Рорент смеётся, а Глион кидает на Афера сердитый взгляд, на который тот лишь пожимает плечами, ехидно улыбаясь. Рядом с Платом стоит третий опустевший бокал с его любимым светлым вином. В голубых глазах танцуют захмелевшие искорки смеха. Афер прикрывает рот ладонью и глупо хихикает, а затем сонно зевает и, подобно ленивому коту, растягивается по столу, подложив под голову вытянутую руку.
Они пришли в “Хмельного рыцаря”, самую дешёвый трактир во всём Акаро, сразу после того, как Глион нашёл всё необходимое из списка матушки для празднования Дня Оподания. Этот праздник проводился в середине первого месяца осени и был важным событием в жизни ведьм и магов. С первым упавшим с дерева листком начинались приготовления: дома украшали травами и свечами, каждую ночь молились Богине, маленьким детям рассказывали истории жизни уже умерших родственников, а в назначенный день, все приходили в храм, где каждая семья, устраивала ритуалы связи. Хоть закон и запрещал ведьмам проводить свои праздники, старшее поколение всё равно нарушало запреты, отдавая дань уважения традициям.
Опустевшая кружка ставится на стол. Эрбин вытирает остатки пивной пены с губ, смотрит на Рорента и спрашивает:
— А если я правда окажусь сыном шерона, что тогда делать будешь?
— Это ж, эрданец меня подери, будет самым лучшим событием в моей жизни! — захлёбываясь словами вопит Рорент снова подскакивая на скамейке. Глион недовольно цокнув, тянет тощие плечи вниз. — Ну или вторым самым лучшим… хотя может и третьим? Ай, ладно! Главное, чтобы ты правда им оказался!
— Эрбин, неужели это правда? — спрашивает Афер. — Ты в самом деле сын шерона?
Плат заторможено моргает, смотрит на мага расфокусированным, затуманенным алкоголем взглядом. Быстро чему-то улыбается, а потом, качнув головой, делает серьёзное лицо. Эрбин хмыкает.
