Когда спина парня скрывается за поворотом, Адея влюблённо охнув и прижав подаренный платок к груди, заходит в дом, который тут же окутывает тяжёлой, холодной мантией разочарования и уныния. Матушка стоит посреди гостиной, скрестив руки и смотря на дочь мрачным, разочарованным взглядом сверху вниз. Адея чувствует, как под взглядом этим сжимается и скулит то трепетное чувство, что так смущённо расцвело рядом с Афером. Девушка хочет что-то сказать, но прилипший к нёбу язык не даёт вымолвить и звука. Офелия смотрит на дочь, сжимая губы в тонкую полоску, а затем вздыхает, руки её безвольно повисают вдоль тела. Женщина качает головой и скрывается за дверью своей спальни.
Высокие стены тронного зала украшены портретами в позолоченных рамах. Длинные полоски света, тянущиеся от окон, освещают мраморный пол и мягко касаются носков дорогой обуви. Кэлвард убирает руки за спину и внимательнее вслушивается в речь отца, не отрывая взгляда от картины.
— Однажды ты унаследуешь трон, сын мой, — размеренный, властный голос Сотана Грайта разносится по комнате. — И я ожидаю, что правление твоё будет таким же безупречным как моё и моего отца.
На сына мужчина не смотрит. Взгляд его обращён на портрет. Холодный, безразличный взгляд мутных голубых глаз на треугольном лице и корона, что украшает длинные чёрные волосы. Смутный образ дедушки отпечатался в голове Кэлварда именно таким: бесчувственным, строгим и жёстким. При каждом взгляде на картину по спине принца пробегают мурашки. В детстве юному Грайту казалось, что красные мазки краски — это капли крови, которые первый король сам оставил на своём портрете.
— Я понимаю отец, — кивает Кэлвард. — Я не подведу тебя.
Сотан бросает на сына быстрый взгляд и довольно ухмыляется. Тяжелая ладонь ложится на юношеское плечо.
— Я рад, что ты понимаешь всю ответственность, что лежит на твоих плечах. Твой дед объединил эти земли, я же привёл их к процветанию. Народ Вителии боготворит нас. А в будущем он должен боготворить тебя.
Гулко сглатывая, Кэлвард кивает. Тяжелая рука отца давит на плечи, но парень упрямо держит спину прямо. Широкая ладонь пару раз хлопает по плечу, и король отходит в сторону, направляясь к выходу из тронного зала.
— Твоё совершеннолетие уже не за горами, — говорит Сотан, ступая по длинному ковровому покрытию. — Есть ли что-то, что мой сын хочет в качестве подарка на своё восемнадцатилетие?
— Я благодарен вам за заботу отец, но у меня нет особых пожеланий к подарку.
— Скромность хорошая благодетель для короля, Кэлвард. Но не отнекивайся от предложенного тебе даром. Итак… чего же ты желаешь? На своё совершеннолетие я получил от отца наложницу-ведьму. Она была довольна искусна, хоть и её пропитанная магией кровь вызывала во мне отвращение. Хах, может и тебе преподнести такую же?
Король отвратительно смеётся, хрипло кашляя и складывая руки на животе. Кэлвард не понимает причины смеха отца и лишь вымученно тянет уголки губ вверх, провожая серо-зелёными глазами трёх спешащий служанок. Из дальнего угла коридора, уходящего в сторону приёмной залы, выходят двое. Завидев знакомое красное платье, Кэлвард расплывается в улыбке.
— Ты сделал правильный выбор, сын мой, — кивает Сотан, заметив выражение лица сына. — Связь с семьёй Лошмидт укрепит наше положение. Народ жалует Теофану и будет рад видеть её на месте королевы.
Герцог Лошмидт с дочерью подходят ближе и приветственно кланяются. Теофана и Кэлвард встречаются взглядами. На щеках девушки расцветает румянец.
— Приветствуем вас, Ваше Величество. Моё почтение, Ваше Высочество, — говорит герцог.
— Приветствую, герцог. Я не ждал вас сегодня. Что же за причина привела вас в Селесморский замок?
— Правитель, я хотел бы обговорить с вами… — голос герцога обрывается от девичьего вскрика.
Вверх взлетают чистые белые тряпки, падая и скомкиваясь у ног мужчин. Маленькая, неказистая служанка, не поднимая головы и тихо сбивчиво извиняясь, дрожащими руками, собирает обронённое тряпьё. Король и герцог смотрят на девушку не скрывая отвращения, неприязненно скривив губы. Кэлвард наблюдает за хрупким трясущимся тельцем с безразличием и лишь Теофана сочувствующе закусывает губу. Одним быстрым шагом к служанке подскакивает стражник и рывком поднимает её на ноги. Девушка прижимает к груди испачканное бельё, не поднимая глаз на глав государства.
— Покажи руку, — рычит Сотан.
Девушка протягивает тонкую костлявую кисть, закованную в сковывающие магию кандалы. Длинная цепь тихо звенит, а белая кожа вся истёрлась об жёсткий металл и покрылась коркой запёкшейся крови. Сотан дёргает маленькую ладошку на себя, осматривает пальцы и победно-издевательски ухмыляется, смотря на недостающие пять фаланг на руке девушки.
— Шестая провинность, — констатирует он, брезгливо отбрасывая от себя чужую руку. — Твоё нахождение в замке превысило предел. Чем занята старшая служанка, раз до сих пор держит в замке такую никчёмную девку как ты?
Посмотрев на стражника, он кивает подбородком на едва сдерживающую рыдания девушку.
