— Вы прекрасны, госпожа, — говорит одна из личных служанок, поправляя складки на платье. Её цепь звенит даже от таких аккуратных действий.
— А обычно я ужасаю тебя, Марет? — улыбается Теофана, разглядывая свой образ в зеркале.
— Ну что вы, Ваша Светлость! Вы всегда превосходны, просто сегодня выглядите особенно восхитительны!
— Хах, благодарю, — смеётся Теофана. — Как кстати, поживает твоя племянница? Ей стало лучше?
— Благодаря вам, она уже может самостоятельно встать с постели и прогуляться. Она, так же просила передать вам свою огромную благодарность.
Марет кланяется, на что Теофана лишь качает головой и берёт руки ведьмы в свои.
— Не нужно кланяться. Я рада, что смогла помочь. Надеюсь, тех денег, что я дала хватит до полного выздоровления, но если нет, обязательно скажи мне.
Светящаяся от радости и благодарности Марет кивает. Теофана снова разворачивается к зеркалу и довольно кивает отражению.
— Спасибо вам. Вы проделали замечательную работу.
— Это честь для нас, госпожа, — отвечают служанки, с улыбками на лицах.
В дверь стучат, а затем с поклоном входит дворецкий.
— Ваша Светлость, церемония начинается.
Теофана кивает и, приподняв полы платья, выходит в коридор. Утреннее солнце сквозь узкие кованые окна полосками света окрашивает коридор бронзой, подсвечивая редкие крупицы пыли. Стража открывает тяжёлые двери. Тронный зал залит светом, богато украшен и заполнен людьми. Переговоры резко прекращаются, стоит Теофане переступить порог зала. Музыка заполняет помещение. Тихие голоса восхищённо переговариваются о красоте невесты.
Теофана подходит к алтарю, становясь рядом с Кэлвардом. Принц смотрит на девушку с нескрываемым восхищением в глазах. Стоящий перед парой король довольно улыбается, разглядывая невестку. Музыка стихает, по залу разносится хриплый голос Сотана.
— В этот знаменательный день мы все собрались здесь чтобы запечатлеть новый союз! Союз моего сына, Кэлварда Грайта, принца Вителии, и Теофаны Лошмидт, герцогини западных земель. Союз будущего, что приведёт нашу страну к ещё большему величию!
Король делает паузу, откашливается и с трудом сглатывает слюну.
— Не будем тянуть. Скажи мне, Кэлвард Грайт, готов ли ты отдать сердце, душу и тело Теофане Лошмидт и служить ей до конца своих дней?
— Готов, — не раздумывая отвечает Кэлвард.
— А ты, Теофана, готова ли отдать моему сыну сердце, душу и тело и служить ему до конца своих дней?
— Да, готова, — кивает девушка.
— Тогда, королевским указом от сегодняшнего дня, я объявляю вас мужем и женой.
Грохот аплодисментов оглушает. Кэлвард, не сдерживая счастливой улыбки поворачивается к Теофане и целует её глубоко и чувственно. Кто-то свистит, кто-то выкрикивает слова поздравления, но для двоих молодожёнов всё неважно. Прижавшись друг к другу лбами они смешивают своё дыхание в тихих, слышных только для них словах:
— Сквозь бурю…
— … и шторм.
В камине потрескивает огонь, но, несмотря на это, по полу всё равно гуляет сквозняк. Тонкая полоса заката падает на изголовье кровати, подсвечивая седые волосы короля. Мужчина тяжело дышит, кашель дерёт его горло. Сухие пальцы слабо сжимают ткань одеяла.
Кэлвард сидит рядом с отцом, подперев подбородок скрещёнными в замок ладонями. Тяжёлый взгляд устремлён на пересохшие губы, что с трудом размыкаются в желании сказать последние слова.
— Ты такой же, — шепчет Сотан, — как твоя мать. Такой же глупый и бесхребетный добряк.
— Отец, вы любили матушку? — уже зная ответ, спрашивает Кэлвард.
Сотан смеётся, но смех его больше напоминает хриплое кашлянье.
— Любовь. Бесполезное чувство. Что оно может дать? Взять тебя к примеру. Любишь, носишься со своей любовью, а она из тебя верёвки вьёт. Да ты и рад. Тьфу! Какого же я всё-таки слизняка вырастил.
— Почему же вы тогда передаёте трон мне, а не Гартогсу? — имя главнокомандующего Кэлвард цедит сквозь зубы.
— Твоя неприязнь к нему лезет из всех щелей, — хрипит Сотан. — Поверь мне, я был бы счастлив передать трон Ларесу. Но, к твоему счастью, аристократы не примут его кандидатуру, да и он сам не согласится. Мальчик рождён воевать, а не править.
Сотан говорит о главнокомандующем с отцовской гордостью в голосе, из-за чего Кэлвард вздыхает, отворачиваясь. Пусть мужчина уже давно и не гнался за признанием отца, неприятный осадок всё равно тлел под рёбрами.
— К тому же, — прокашлявшись продолжает Сотан. — Я оставляю королевство не тебе, а Теофане. Уверен, она хорошо о нём позаботится.
