Бэйла смеётся. Она всегда смеётся. У неё недостаёт одной фаланги на мизинце, но когда Диона спросила, девушка рассказала об этом не с грустью или страхом, а с какой-то непонятной для Дионы гордостью. Улыбка никогда не сходила с лица Бэйлы и Диона соврала, если сказала бы, что не завидует этому. Сама она не помнила, когда в последний раз улыбалась за прошедшие два года. Тщетные попытки узнать что-то о сестре или выйти на связь с Эрбином и Ланикой с Адеей подкосили Диону и морально и физически. И если в первый год тлеющие угли надежды подпитывал ветер упрямства и неверия в плохой конец, то потом и он затих, превратив угли в пепел, а Диону в безропотную куклу.
— Да. Не выспалась, — кивает Диона.
— Ну ты как всегда, — смеётся Бэйла. — Так с этой комнатой покончено. Значит на сегодня осталась только отнести грязное прачкам. А мы сегодня шустро, да? Ещё и часы трижды не прозвенели, а работу свою выполнили. Ух, можно будет потом и в город сходить: у Эда в лавке всегда к шести часам свежая выпечка…
Диона слушает болтовню Бэйлы загружая в грязное бельё в корзину. Девушки выходят во внутренний двор, желая сократить путь к зданию для слуг через тренировочный плац. Сам плац заполнен солдатами. Грохот доспех, лязг оружия, разговоры тренирующихся и окрики командиров заполнили всю площадку. Диона удивлённо приподнимает брови.
— Откуда здесь столько солдат? — спрашивает она обращаясь к Бэйле. — Их всех привезли из-за предстоящей коронации?
— А из-за чего ещё? — хмыкает Бэйла. — Это тебе не абы какой праздник. Говорят собрали самых лучших со всей Вителии, Акрата и Ихт-Карая.
Что-то в груди проскакивает настолько быстро, что Диона не успевает даже осознать. Она проходится взглядом по толпе сияющих на солнце лат.
— Самых лучших, говоришь? — шепчет Диона.
— Да, а что? Знакомого увидела? Познакомишь?
— Нет, никого я не видела. Ты вроде хотела зайти к Эду? Пойдём быстрее, иначе не успеем.
Бэйла радостно подпрыгивает, кивая, и ускоряет шаг. Диона следует за ней, стараясь не обращать внимание на неприятное чувство обжигающее между лопаток.
Банкетный зал слепит своим великолепием. Диона стоит в стороне, одетая в более дорогую и красивую униформу чем обычно. Сегодня её поставили за место одной из служанок, что должна была подавать блюда на празднике. Диона не спрашивала, почему её внезапно поставили на место той девушки и лишь послушно кивала, слушая наставления молчать и не мешаться под ногами. Ведьма была рада возможности заработать лишнюю фэсу.
— Я надеюсь все всё запомнили, — строгим голосом произнесла тогда мадам Нильсен. — Повторять для особенных я не буду. Любая оплошность — ваша вина. На этот раз не обойдётесь отрезанными пальцами. Повезёт если голова останется при себе.
Одетые с иголочки, с идеально ровными спинами, служанки одновременно кивнули. Уголок губ главной горничной довольно дёрнулся. Она мотнула головой и в этот самый момент двери зала отворились. Гости заходили парами. Богато одетые, шеи женщин украшали массивные колье, а пальцы мужчин множество перстней. С надменными выражениями лиц они проходили в центр зала, усаживаясь за столы, ломящиеся от еды.
Диону тошнило от высокомерия, что источали из себя эти знатные вельможи. Они смотрели на простых слуг с презрением, а когда видели кандалы на чужих запястьях плевались и брезгливо отсаживались подальше.
Вино льётся ручьём, музыка играет не переставая, гости начинают хмелеть. Диона наполняет вновь опустевший бокал. Глаза с хмельным блеском изучающие проходятся по фигуре девушки. Аристократ хрюкает, словно довольная свинья, и с похабной улыбкой вгрызается в куриную ногу. Стараясь не скривить лицо от отвращения, Диона натягивает вежливую улыбку и отходит в сторону. Внезапно стихает музыка. Раздаётся голос церемониймейстера:
— Приветствуйте Его и Её Величество, короля и королеву Вителии, Кэлварда и Тэофану Грайт.
Дубовые двери с трудом расходятся в стороны. Кэлвард идёт уверенной походкой. На плечах его массивная, тяжёлая даже на вид мантия. Голову венчает, украшенная драгоценными камнями, корона. Рядом идущая Теофана слепит блестящей золотой вышивкой на платье цвета изумруда. Её живот слегка выпирает, подпоясанный сверху золотым поясом. Светлые волосы убраны под золотистую сеточку.
Король и королева проходят через весь зал, садятся на свои места. Кэлвард взмахивает рукой.
— Почему не играет музыка? Сегодня нужно веселится! Налейте всем ещё вина и позовите шута!
Зал снова заполняется гомоном голосов, смехом и шумными поздравлениями. Возникший будто из неоткуда шут, длинный и тощий настолько, что кости выпирают из-под костюма, прыгает по залу как молодая лань, шутит на самой грани, вызывая улыбку на лицах аристократов. Из-под трёхрогово разноцветного шаперона, что звонко бренчит колокольчиками на концах, топорщились рыжие острые прядки.
— Ну-ну, господа, зачем же вы так торопитесь. Неужто вас дома не кормят, проглатываете еду так, что скоро икать начнёте. Вот же веселье, на коронации короля не барды будут играть, а лягушки квакать!
