Мальчик запахнул черный плащ и, сжав в руке крис, вышел из пещер. На поверхности царила умиротворяющая тишина. Алый закат сменялся темнотой летней ночи. Светлые готовились ко сну, закрывали окна, выключали светильники, расстилали свои мягкие постели. В то время как темные доставали из своих сундуков оружие и выпивку, готовясь вновь подняться на поверхность. Подняться, чтобы повеселиться, чтобы ограбить, чтобы убить. Как ночь сменяет день, сменяли темные светлых. Только один светлых не ушел в свои покои. Юный принц сидел с чашкой ароматного напитка на перилах балкона. Он наблюдал за тем, как тьма поглощает свет. Наблюдал, как гаснут одни огоньки, и зажигаются другие. Где-то далеко его брат. Его дорогой Аргус. Сколько слез пролил Евандер, смотря на однообразный пейзаж за окном. Он точно найдет выход. Придумает, как все решить миром. Миром, в котором и темные, и светлые смогут жить рядом друг с другом. В мире, в котором он снова сможет быть рядом с братом. Он не должен допустить войны между тьмой и светом. Ведь всегда есть второй вариант, другой выход. Вот только король этот выход не видел или же просто отказывался видеть.
— Кто, говорите, эта душа? — пробираясь сквозь рощу, спросил Аргус.
— Он не ответил. Но мы видели его на окраине столицы. Там, вроде, было одно из поместий рода Фиклитем, — ответил одиннадцатый.
— Но около пятидесяти лет назад, оно сгорело, — дополнил ответ второй. — Сейчас там только развалины. Отличное место для старой измученной души, не думаете?
— Род Фиклитем? — нахмурился принц. — Напомните, когда умерло тело этой души?
— В период правления твоей прабабушки. По нашим сведениям, крис оказался у твоей бабушки, когда ей было около десяти. Получается, около семидесяти лет назад, — чуть помедлив, ответил Мортус.
— Твоя мать принадлежит роду Фиклитем, ведь так? — спросил Джуниус.
— Да. Сейчас род представляют: она, ее двоюрная сестра и их дети: Я, Евандер и Витус. Но раньше, говорили, что одновременно проживали больше сорока представителей рода. Но времена меняются.
— Неужели… В тебе течет кровь двух самых влиятельных родов на всем острове, — восхищенно прошептал второй.
— Я не хочу говорить про мою бывшую семью, — резко сказал Аргус.
— Мои извинения.
— Лучше расскажите, что вы знаете о крисе?
— Крис раньше вел себя очень враждебно. Его было просто невозможно взять в руки. Да, у нас получалось им убивать, но ты бы знал, с каким трудом. А потом мы случайно задевали себя этим клинком. И наша жизнь превращалась в сущий ад… — тяжело вздохнув, начал одиннадцатый.
— Подожди, Мортус, Нокс говорила, что твоя душа пепельно-серая. Человек с такой душой не может быть убийцей, — перебил его Аргус.
— С вашего позволения, об этом чуть позже. Сейчас позволь рассказать о крисе, — ушел от ответа Мортус.
— Как хочешь.
— Большую часть из того, что нам известно, ты уже слышал. — Благодарно кивнул одиннадцатый. — Крис убивает тело, оставляя бессмертную душу скитаться по миру в адских муках. Душа не может прикасаться ни к каким предметам, не может как-либо взаимодействовать с миром живых. Однако, нас может видеть истинный хозяин криса. Этот человек становится чем-то сверхъестественным и оказывается на границе двух миров. Истинный хозяин может коснуться нас крисом, может передать его нам из рук в руки. Но вот если мы уроним клинок, то уже не сможем поднять.
— А теперь перейдем к более невероятным фактам, которые никто толком не проверял, — продолжил второй. — Первый говорит, что крис нейтрализует действия украшений, которые пылают при прикосновениях людей с неродственной душой.
— Украшения вроде фамильного кулона, который носит король? — нахмурился принц.
— Да, и вроде того, что ты отдал Нокс. О который обжегся той ночью, — довольно кивнул Джуниус. — Но вот второй факт…
— Скорее слух, — перебил второго одиннадцатый.
— Возможно, — согласился Джуниус. — Он меня удивляет еще больше. Говорят, истинному хозяину не страшна никакая рана или болезнь, пока с ним крис. Он защитит тебя в любом бою. Но насколько это правда, судить не берусь.
— Звучит совсем сумасшедше, — вздохнул принц.
— И я о том же, — кивнул Мортус.
— Но, думаю, стоит проверить. Ядом я травить себя не стану, но вот… — Аргус остановился и повернулся к терновому кусту.
— Ваше Высочество, ты уверен? — отступил одиннадцатый.
— А почему нет? — Принц закатал рукав плаща и ударил рукой по колючим веткам. На коже появились красные полосы, и капли крови упали на землю. — Ну, крис, помогай.
Мальчик подкинул нож и, ловко поймав клинок, перевел взгляд с криса на царапины. Минута, две, красные полосы начали медленно уменьшаться. Теперь можно было заметить только тонкую паутинку красных нитей. А под конец пятой минуты следы пропали и вовсе. На руке принца словно ничего и не было. Не осталось даже маленьких шрамиков. Аргус улыбнулся и спрятал нож в карман.
— Какое же ты чудовище, — прошептал он, проводя рукой по месту, где совсем недавно были кровавые линии. — Я буду благодарен, если вы никому не расскажете про это.
— Твоя воля, Аргус, — поклонились силуэты. — Нам стоит спешить, светает нынче рано.
