Несмотря на то что экономика оправилась от первого послевоенного шока, многие говорят, что уход западных фирм с рынка и санкции окажут влияние в среднесрочной и долгосрочной перспективе. В этой ситуации некоторые олигархи, продолжавшие работать под контролем государства, уехали из страны. Это ставит под сомнение, насколько вообще обоснована существующая система. Миронов считает, что эта ситуация скоро закончится:
– Конечно, либеральная модель продолжает применяться, и это говорит о существующих противоречиях. Наша партия всегда выступала и продолжит выступать против этой системы. За последние 5 лет 60 триллионов рублей (около одного триллиона долларов США) было переведено на счета в оффшорных банках. Из того, что годовой бюджет нашей страны составляет от 27 до 30 триллионов рублей (около 500 миллиардов долларов США), следует, что на оффшорные счета переводилось примерно вдвое больше этой суммы. Я придумал для этого особое название: оффшорная аристократия… И эти так называемые аристократы формируют пятую колонну в нашей стране. В своем обращении к парламенту Путин сказал: «Если вы зарабатываете деньги в России, вы должны использовать их для инвестирования внутри России». Я согласен. Мы также думаем пойти еще дальше и национализировать имущество тех, кто принадлежит к этой оффшорной аристократии. Эта система скоро прекратит существование.
Когда я говорю Миронову, что его высказывания вызывают ассоциации с классовой борьбой, он улыбается, но говорит, что думает иначе:
– Неверно считать борьбу, о которой я говорил, классовой. Мы должны осуществить задуманное, не приводя к беспорядкам и нестабильности. Например, мы можем принять законы, предусматривающие, что имущество тех, кто не вернет свои деньги из оффшорных банков в течение 6 месяцев или 1 года, будет конфисковано. У нас военное положение. Нам нужно провести чистку, а не привести страну к хаосу.
Миронов также не является сторонником ставшей популярной в последнее время идеи возрождения советской экономической системы:
– Возродить советскую экономическую систему невозможно, но это не значит, что я полностью ее отвергаю. В советские времена Госплан проделал эффективную и критически важную работу. Мы можем снова начать его применять. Таким образом, мы можем внедрять пяти– или десятилетние планы в разные сферы производства, в первую очередь в промышленность. Несколько лет назад был принят закон по этому вопросу, но он до сих пор нормально не был реализован.
Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ), поддерживающая начатую Путиным войну с Западом, сейчас является второй по величине партией в стране. Усиливаются ее призывы к изменению политического, экономического и социального устройства в соответствии с обстановкой.
В последнее время часто возникают новости о том, что Миронов, балансирующий в своей политической деятельности между КПРФ и Путиным, вступит в КПРФ. Миронов объясняет эти высказывания словесной акробатикой журналистов и объясняет суть дела:
– Я тогда сказал, что мы можем когда-нибудь объединиться с КПРФ, но журналисты обставили это все так, будто бы мы уже сейчас пытаемся наладить такого рода сотрудничество. Сейчас этот вопрос не стоит у нас на повестке дня. КПРФ хочет сделать шаг в будущее, но они не могут выбросить из головы старые шаблоны, образы Ленина и Сталина. Мы смотрим в будущее без предубеждений. Еще одно важное различие между нами заключается в том, что мы выступаем за рыночную экономику под контролем государства. Коммунисты же решительно против рыночной экономики.
Кремль сравнивает войну, которую Россия ведет против Запада из-за Украины, с защитой Родины от нацизма во Второй мировой войне. И, таким образом, Сталин снова оказывается на повестке дня. Я спрашиваю Миронова, считает ли он себя сталинистом. Лицо Миронова принимает задумчивое выражение:
– Я знаю, что вы учились в Париже. Вы знаете, что в Париже есть станция метро «Сталинград». Но мы не можем называть всех французов сталинистами, потому что они дали станции метро такое название. Я выступаю за то, чтобы переименовать Волгоград обратно в Сталинград. Когда я защищаю эту идею, я преследую следующую цель: почтить память людей, боровшихся против фашизма. Но я не сталинист…
Миронов указывает на черно-белую фотографию на стене и продолжает:
– Моего дедушку в сталинский период расстреляли по обвинению в кулачестве. Но мы должны объективно оценивать сталинский период. Есть черные и белые стороны. Это было время репрессий, но также в это время было достигнуто множество успехов, в том числе – победа над фашизмом. Мы должны судить справедливо…
Когда я говорю, что в Париже есть станция метро «Сталинград», но никакая станция в центре города не названа в честь Робеспьера, Миронов громко смеется.
– А как насчет государственной модели? Российское государство, развалившееся в ходе контрреволюции в 1990-е годы, было частично перестроено при Путине. Но достаточно ли этого для новой войны с Западом?
Миронов начинает так:
