Из-за этого оружия с обедненными ураном среди российской интеллигенции началась публичная радиоактивная дискуссия по поводу возможности применения ядерного оружия против Запада. В ходе обсуждения были написаны статьи об эвакуации Москвы и переносе столицы вглубь Азии, куда-то на Урал или в Сибирь. Другой альтернативный сценарий заключается в том, что западные разведывательные организации начнут операцию под чужим флагом против России и саботируют работу на атомной электростанции в Запорожье, которая находится под контролем русской армии.
Отзвуки написанного, нарисованного и сказанного можно услышать на улицах, в кофейнях и барах Москвы. Спустя почти 40 лет после окончания холодной войны россияне, молодые и в возрасте, мужчины и женщины, начали снова и снова размышлять о последствиях ядерной войны.
В такой обстановке, наполненной пыльцой и радиацией, я решил постучать в двери Русской православной церкви и узнать, как духовенство смотрит на все происходящее, на положение дел в России и в мире. Ответ пришел от иеромонаха Стефана Игумнова, ответственного за международные связи Церкви и представляющего организацию с более чем 500-летней историей, на протяжении всего этого времени бывшую одной из главных опор России.
На следующий день я отправился в Данилов монастырь, где находится Отдел внешних церковных связей Московского патриархата. Там мне предстояло встретиться с Игумновым. Выдержав поездку в столичном метро и пройдя по раскаленным из-за полуденной жары улицам, я достиг своей цели. До встречи есть еще полчаса. Большой двор монастыря, в котором находятся церкви, административные здания и маленькие лавочки, наполнен людьми. Шумная группа – по всем признакам ясно, что туристы, – ходит туда-сюда, поднимая вокруг себя пыль, и фотографируется. Команда людей с микрофонами и всевозможной записывающей аппаратурой в другом конце двора занята записью звона огромных церковных колоколов.
Ожидая встречи, я сел на уединенную скамейку. Деревья бросают тень и спасают от палящего солнца. На соседней скамейке пожилая женщина с Евангелием в руках повторяет еле слышным голосом отрывки из книги. У подножия стены впереди меня бело-желтый кот гоняется за бабочкой, обманутой первыми днями лета. Молодая мама с младенцем на руках гуляет вокруг фонтана, стоящего в центре парка.
Дворы церквей – это места, куда русские люди, пожилые и молодые, приходят провести время. Недорогие буфеты и столовые незаменимы во время обеденного перерыва. И не так-то просто достать билеты на концерты классической музыки, проходящие по вечерам.
Церковь, в эпоху царизма игравшая крайне важную роль в Российской империи, практически ушла в подполье после прихода к власти большевиков в 1917 году. Сталин в первый период своего правления только усиливал борьбу против церкви, делая заявления вроде:
– В Советском Союзе не должно остаться ни одной церкви, с наших земель должны быть стерты эти средневековые пережитки и идеи о Боге, использовавшиеся для угнетения рабочего класса…
Но с началом Второй мировой войны в рамках стратегии по созданию широкого фронта по борьбе с нацистской оккупацией началось примирение с Церковью.
После распада Советского Союза положение Церкви в российской политике усиливается. С приходом Путина к власти в начале 2000-х годов Церковь стала одной из важнейших опор Российской Федерации.
Церковные колокола, снова начавшие звонить, напоминают, что пришло время встречи. Я вхожу в старое четырехэтажное здание в саду монастыря с вывеской на двери «Международные отношения».
Вхожу в дверь. В начале узкого коридора меня встречает молодой человек в сером костюме. Он, со своими вьющимися светлыми волосами, бледной кожей и голубыми глазами, вызывающими ассоциации с прежней эпохой, выглядит так, будто сошел со страниц русской классики…
– Добро пожаловать. Я – помощник иеромонаха Стефана. Он ждет вас наверху. Проходите, – говорит он.
Помощник священника – впереди, я – позади, мы поднимаемся по узкой деревянной лестнице. Доходим до третьего этажа. Из открывающихся дверей по правую и левую сторону коридора выходят священники в черных одеяниях и монахини, старающиеся быть незаметными.
Когда мы доходим до конца коридора, молодой человек, открывая дверь кабинета, говорит:
– Вот и пришли, проходите.
В маленькой комнате нас встречает фотография патриарха Кирилла и иеромонаха Стефана. Стоит маленький столик, а перед ним – две скамейки. Папки, небольшой календарь и компьютер, модели которого я не помню. Обстановка кажется немного печальной, зато все располагается в идеальном порядке.
– Подождите, сейчас иеромонах вас впустит, – говорит помощник священника.
