– Вне зависимости от того, религиозен человек или нет, он способен понять, что человечество и цивилизации исчезнут в результате распространения однополых браков. Приведу другой пример. Если вы по закону предоставите владельцам крупных богатств привилегии, вы нарушите социальную гармонию. Вы также не можете принимать законы, позволяющие одному человеку убивать другого человека.
Это правда, что мы принадлежим к разным культурам. Мы должны сохранять свою культуру и свою самобытность, иначе мы разрушим то, что создает основу нашей жизни. Мы должны сделать упор на точки соприкосновения наших культур и традиций, на общие моральные ценности. Я привел вам примеры. Эти моменты являются общими.
То, как Стефан напирает на мораль, вызывает ассоциации с концепцией крестового похода бывшего президента США Джорджа Буша. Я привожу Буша как пример и напоминаю Стефану, что США аналогичным образом апеллировали к религии и морали во время вторжения Америки в Ирак и Афганистан.
Стефан хмурит брови и резко отвечает:
– Во-первых, война в Ираке и Афганистане – это результат однополярного миропорядка, сложившегося в то время. Во-вторых, крестовый поход – это ни в коем случае не общехристианская концепция. По крайней мере, могу сказать, что к православию это не имеет никакого отношения. Некоторое время эта концепция использовалась в католическом мире, но позже и католическая церковь признала ее ошибочной. В-третьих, США на протяжении всей истории были страной, особенно подчеркивающей свою христианскую идентичность. Даже в середине XX века в США преобладал дискурс, основанный на христианстве. Рональд Рейган объяснил американскому народу свою антисоветскую политику фразой «Мы ведем борьбу с атеизмом» и получил поддержку.
С той поры утекло много воды, и США изменили курс. Сегодня они придерживаются линии по защите однополых браков и тому подобных доктрин и пытаются навязать их всему миру. Некоторые протестантские церкви в Америке – я теперь их величаю не иначе как так называемые церкви – не только приняли такую политику Вашингтона, но и поддержали ее. Мы как Русская православная церковь порвали отношения с этими церквями.
Конечно, есть церкви, которые сопротивляются и выступают против этой политики. Они пытаются сделать так, чтобы их мнение было услышано в Америке, но все равно не могут повлиять на политический истеблишмент. К сожалению, политический истеблишмент в Америке очень быстро меняет моральные ценности общества. Как мы уже много раз заявляли от лица Русской православной церкви, доктрины американского правительства не отражают взгляды живущих в стране христиан, они вообще никак не учитывают христианство. Наши братья-мусульмане должны хорошо понимать, что США и подавляющее большинство европейских государств никоим образом не представляют мировоззрение христианского мира.
Стефан не может сдержать гнев, когда говорит о Западе, и его лицо становится еще более напряженным. Он даже встает, чтобы поправить подол своей рясы. Немного отдышавшись, он продолжает:
– Конечно, в Европе живут христиане. Но государства и принятая этими государствами философия, их законы, узаконивающие аморальные вещи, их политические планы не имеют ничего общего с христианством. Дискурс, который развивают эти государства при помощи христианства, – это не что иное как провокация.
Мы продолжаем говорить о международной политике. Хотя отношения России с христианским миром продолжают оставаться напряженными, она развивает хорошие отношения с нехристианскими странами, такими как Турция, Иран, Китай и Индия. Я спрашиваю, что Церковь думает по этому поводу.
Стефан отвечает. По нему видно, что он тщательно подбирает слова:
– Прежде всего позвольте мне немного исправить выдвинутый вами тезис. Ни христианский мир, ни даже какой-то отдельно взятый христианин не воюет против России. Наоборот, традиционный христианский мир за Россию, и мы хорошо ощущаем эту поддержку. Как заметил Святейший Патриарх Кирилл, мы переживаем очень важный исторический момент. После семидесяти лет правления большевиков, когда господствовал атеизм, мы вновь возвращаемся к нашим христианским корням. В России не только христиане, но и мусульмане, и последователи других религий могут в полной мере пользоваться своей религиозной свободой.
