Сфера, на которую вы можете влиять, будучи национальным государством, ограничена. Давайте представим, что Турция вместе с Ираком станут центрами новой Суфийской империи. Я говорю о соединении Османской и Аббасидской империй. Мы можем включить в этот проект Омейядов, базирующихся в Сирии. Дамаск, Багдад, Стамбул… Три халифа, три халифата. Они могут предложить новый взгляд на исламский полюс. Но это всего лишь предложение…
Конечно, я не могу принимать решение за мусульман. Я всего лишь говорю, что пришло ваше время выбирать свою идентичность. Бывает, что наступает время, когда нужно сменить свою идентичность. Мы меняли нашу идентичность с царизма на Советы, с Советов на либерализм, с либерализма на путинскую империю.
Подобные процессы происходили и в Турции. Переход от Османской империи к кемализму, а затем к Эрдогану… Турция пыталась разыгрывать разные карты: она обращалась к исламу, секуляризму, Западу и Евразии. В конце концов история может поставить нас перед фактом, чтобы мы изменили наше видение, нашу идеологию и начали играть другую роль. Если Турция не примет участие в создании исламского полюса, она утратит свое значение и окажется на периферии западной цивилизации.
Россия не может помочь в формировании исламского полюса, потому что занята созданием полюса евразийского. Мы можем поддержать мусульман, но основная работа по реализации этого проекта лежит на них. Тем не менее, если исламский полюс будет установлен и будет поддерживать многополярный, а не однополярный мир, Россия установит с ним тесные дружеские и союзнические отношения.
О. Г.:
А. Д.: Рассматривая трактат «Столкновение цивилизаций», мы в первую очередь размышляем над понятием «конфликт», а уже затем думаем о Хантингтоне. Мы видим западноцентричную природу этого трактата и то, что потенциально провоцирует конфликты. Западный человек призывает других людей конфликтовать между собой. Мы отвергаем этот трактат естественно и инстинктивно, потому что мы не хотим конфликтовать и не желаем, чтобы западные люди, западные интеллектуалы указывали нам, что делать.
Если же мы попытаемся успокоить эти по понятной причине возникающие чувства и посмотрим на эту концепцию спокойно и внимательно, то поймем, что тезисы Хантингтона касаются не конфликтов. Они касаются новых акторов международной политики. Хантингтон – сторонник реалистического течения. И, согласно этому реалистическому течению, конфликт между государствами является основой суверенитета.
Война возможна, потому что нет легитимных наднациональных образований, которые могли бы юридически сдерживать государства. Мы говорим не о внутренней, а о международной политике. Во внутренней политике государство – это сила, которая может законным образом предотвращать конфликты и споры. За пределами государства такой силы нет. В международной политике нет такой силы, поэтому конфликты и войны возможны. Это реалистичный подход. Возможны конфликты не только между цивилизациями, но и между государствами.
Если бы Хантингтон написал о конфликте между национальными государствами, написанное никого бы не озаботило. Про него сказали бы, что он рассматривает отношения только между двумя странами, а его взгляды бы назвали малозначительными.
Настоящий смысл трактата Хантингтона состоит в том, что в будущем мы столкнемся не только с национальными государствами или биполярными идеологическими лагерями – капиталистическим и социалистическим, а с другим явлением – с цивилизациями. Он предсказал, что изменится главный актор международной политики. Это основной посыл Хантингтона, и я полностью с ним согласен.
Если цивилизации станут полностью независимыми и суверенными, то всегда будут войны и конфликты, потому что не будет силы, которая сможет на законных основаниях этому помешать. Таким образом, «Столкновение цивилизаций» – это не что иное, как отказ от глобального правительства, порожденного либерализмом.
