Очень мало людей правильно поняли Хантингтона. Этот трактат содержит антилиберальный, антиглобалистский дискурс в отношении мировых проблем. В трактате не утверждается, что конфликты будут обязательно. Основная мысль Хантингтона состоит в том, что в будущем будет не одна цивилизация, а несколько. Он выступает против утверждений о том, что ориентированное на Запад однополярное мировое правительство остановит и положит конец всем войнам. За высказываниями Хантингтона стоит мысль о переходе от идеологий и национальных государств к новым акторам международной политики.
Эти идеи верны, потому что реальность показала несостоятельность работы Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории». Фукуяма утверждал, что больше не будет конфликтов и наступит мир, потому что будет только одна цивилизация и только одно глобальное правительство. По мнению Фукуямы, это правительство будет обладать легитимностью на предотвращение всех проблем. Если коротко, он говорит, что войн не будет, потому что не будет государств и цивилизаций. В ответ на это Хантингтон заявил следующее. Государств не будет, но будут цивилизации. И между ними могут установиться отношения доминирования. Как следствие, будут возможны конфликты.
Мы можем оценить идеи Хантингтона на основании тех данных, которые имеем сегодня. При Путине в России все больше и больше стали говорить о цивилизации и государстве-цивилизации. Два дня назад на Всемирном конгрессе соотечественников Путин произнес историческую речь, где использовал следующее выражение: «Россия – это государство-цивилизация». Термин «государство-цивилизация» относится не только к Российской Федерации, но и к Украине, постсоветским странам, Беларуси и другим регионам, желающим присоединиться к российскому евразийскому полюсу.
То же самое касается и других цивилизационных государств. Если мы внимательно присмотримся к тезисам Хантингтона в этом контексте, то наряду с возможностью конфликтов признаем и легитимность новых доминирующих полюсов. Если будет доминирование, будут и конфликты. Но это не значит, что конфликты и войны обязательны. Войны идут сейчас, и будут войны в будущем. Мы должны останавливать войны и не допускать их начала. Если в политической системе есть баланс, то мы сможем предотвратить войны. В первую очередь, если мы примем многополярность и перестанем настаивать на однополярном мире, откроются пути для мирных решений. Мы должны пересмотреть сферы влияния.
В таком мире палестинцы будут защищены многополярностью. Защищены сильным исламским полюсом… Такое положение может остановить оккупационную армию Израиля и предотвратить давление со стороны Запада. Россия и Китай также поддержат исламский полюс в этом вопросе. Но палестинцы сейчас беззащитны и преданы всеми.
Если вы хотите предотвратить войну, то у вас должно быть достаточно сил, чтобы помешать ей, остановить ее, а лучше всего – выиграть ее. Никто не вступает в конфликт с потенциальным победителем. Это именно то, что мы хотим доказать на Украине. Но сейчас я понимаю, почему Запад и общественность обвиняют Россию в том, что она в отношении Украины действует недостаточно смело и успешно. Это наше слабое место. Мы заявили, что должны появиться полностью независимые полюса, но не смогли победить Запад. То, что происходит на Украине, – это не война между Россией и Украиной, это война между Россией и Западом. Мы еще не победили Запад, поэтому наши слова пока что не имеют достаточной ценности.
В конце концов мы увидим, что будет. Когда все закончится, мы проверим, кто как повел себя в реальной ситуации. Тех, кто поддержал нас в эти трудные, нестабильные времена, когда победа еще не была очевидна, мы будем считать настоящими друзьями. Ценность тех, кто присоединится к нам после победы, будет другой.
Вернемся к Хантингтону. Когда он выдвинул свою теорию, все встали на сторону Фукуямы. Но в конечном итоге прав оказался Хантингтон. А Фукуяма позже признал, что заблуждался. Иногда для мыслителей-геополитиков их рассуждения становятся важнее реальности. Иногда реальность может обмануть мыслителей, но мыслители не должны обманываться реальностью.
О. Г.:
А. Д.: Я согласен с вами. Классовая борьба важна. Однако я уверен, что мы придавали классовой борьбе слишком большое значение, особенно в XIX и XX веках. В итоге в России и в Китае, в которых еще толком не было рабочего класса, были успешно совершены пролетарские революции.
