– Но как же… Сегодня вечером мы все равно много не проедем.
– Будем ехать, пока не устанем, и только тогда ляжем спать. Хоть немного выиграем время, ведь нам нужно ехать на восток.
– Да, но… – начал было Берт, вспомнив рассвет на Козьем острове, а потом, заметив, что уголки чертежей торчат из-под жилета, занялся тщательной упаковкой бумаг в нагрудник.
Неделя оказалась наполненной самыми разнообразными ощущениями. Среди них особенно выделялась жуткая боль в ногах. Почти все время они ехали – спина Лорье неизменно маячила впереди – по местности, напоминавшей Англию, только просторнее. Холмы здесь были выше, долины шире, поля крупнее, дороги не такие узкие, живые изгороди попадались редко, а дома были сплошь деревянные, с широченными крытыми верандами. Лорье расспрашивал встречных, выбирал, куда свернуть, сомневался, принимал решения. Президент то будто бы находился в пределах телефонного звонка, то что-то опять случалось и он пропадал в неизвестном направлении. В итоге приходилось продолжать путь, а значит, постоянно крутить педали. На велосипеде Берта спустила шина – никаких остановок! Седло натерло зад – по мнению Лорье, мелочь. Когда над головой пролетали азиатские воздушные корабли, велосипедисты прятались и пережидали опасность. Однажды за ними погнался красный японский аэроплан, он был так близко, что на фоне неба четко выделялась голова пилота. Самолет преследовал их около мили. Велосипедистам попадались районы, объятые паникой, другие были полностью разрушены. В одних местах люди дрались из-за куска хлеба, в других текла почти ничем не нарушаемая, рутинная сельская жизнь. Они провели сутки в брошенном жителями, разрушенном Олбани. Азиаты перерезали здесь все провода и дотла сожгли транспортный узел. Путники покатили дальше на восток. В пути их подстерегали сотни мелких происшествий, и все это время Берт тащился сзади, за спиной неутомимого Лорье.
Увиденное приковывало внимание Берта, озадачивало его, но они проезжали мимо, и вопросы, так и не получив ответа, постепенно улетучивались из головы.
Справа на холме пылал большой дом, пожар никто не тушил. Подъехали к узкоколейке с мостом; на рельсах стоял, опустив тормозные колодки, монорельсовый поезд – последний роскошный трансконтинентальный экспресс. Пассажиры играли в карты, спали или закусывали всухомятку на поросшем травой косогоре по соседству. Поезд стоял здесь седьмые сутки.
В другом месте на деревьях болтались трупы десяти повешенных смуглолицых мужчин. Берт так и не понял, что произошло.
В приветливом поселке, где они остановились починить шину на велосипеде Берта и нашли пиво с галетами, к ним подошел невероятно грязный босоногий мальчишка.
– У нас косоглазого в лесу повесили! – радостно объявил он.
– Китайца? – уточнил Лорье.
– Ну да. Наши застукали его, когда он грабил склады на железке.
– А-а!
– Не стали тратить патроны. Повесили и прицепили груз к ногам. Они всех китаез вешают, кого только поймают, – всех подчистую. Им ни одному нельзя верить.
Ни Берт, ни Лорье ничего на это не ответили, и юнец, заправски поплевывая сквозь зубы, вскоре заметил на дороге двух приятелей и вразвалочку удалился, ухая на ходу, как филин.
В тот же день за околицей Олбани они чуть не переехали наполовину разложившийся труп застреленного человека, валявшийся посреди дороги. Как видно, мертвец лежал там уже несколько дней.
Немного проехав по дороге от Олбани, путники наткнулись на автомобиль с лопнувшей шиной. Рядом с местом водителя с совершенно безучастным видом сидела молодая женщина. Пожилой мужчина лежал под машиной, пытаясь совершить невозможное – как-то устранить поломку. За машиной, прислонившись к ней спиной и наблюдая за лесом, с винтовкой на коленях сидел молодой человек.
Завидев велосипедистов, старик вылез из-под машины и обратился к ним, не поднимаясь с четверенек. Авария произошла прошлой ночью. Старик сообщил, что не понял причины, но пытается ее найти. Ни он сам, ни его зять не сильны в механике. Их уверяли, что у этого автомобиля очень простая конструкция. Застревать в таком месте опасно. На них напали бродяги, пришлось отстреливаться. Ясно, что у путников можно было разжиться кое-какой провизией. Старик представился, назвав широко известное в мире финансов имя. Не согласятся ли Лорье с Бертом ему помочь? Он высказал просьбу сначала с надеждой, потом с отчаянием и, наконец, со слезами и дрожью ужаса.
– Нет! – непреклонно ответил Лорье. – Нам надо спешить! Мы должны спасти кое-что поважнее одной женщины – мы должны спасти Америку!
Молодая дама даже не пошевелилась.
А однажды им попался навстречу поющий сумасшедший.
В конце концов они отыскали президента в маленьком салуне на окраине местечка под названием Пинкервиль-на-Гудзоне и передали ему чертежи самолета Баттериджа.
В горниле войны коробилась, рвалась, распадалась на клочки и таяла вся ткань цивилизации.
