– Во всех домах, на улицах, везде было полно народу, пока не пришли война в воздухе, голод и багровая смерть. Сначала было много людей, Тедди, потом стало много мертвецов. Милю невозможно было пройти: смрад гнал тебя обратно. Всех выкосила багровая смерть. Кошки, собаки, куры, грызуны – и те заражались. Никто не избежал этой дряни. Выжили единицы. Я выкарабкался, тетка твоя тоже, хотя почти все волосы растеряла. По сей день скелеты в домах находят. На этой стороне мы все дома обошли, забрали, что нам было нужно, большинство мертвых похоронили. Но в сторону Норвуда есть еще много домов, в окнах сохранились стекла, мебель не тронута, все покрылось пылью, разваливается, и кости человеческие повсюду, чьи-то в кровати, чьи-то на полу. Где их застигла багровая смерть двадцать пять лет назад, там и лежат. Я со старым Хиггинсом в прошлом году зашел в один такой дом, а там – комната, набитая книгами, Тедди. Ты хоть знаешь, что такое книги?
– Видел. В них картинки есть.
– Куча книг, Тедди, целые сотни! Как говорится, ни ладу ни складу, все позеленели от плесени и высохли. Я бы их не трогал, читать я и раньше не очень любил, однако старому Хиггинсу захотелось их подержать в руках. «Я бы мог одну какую-нибудь прочитать», – говорит. «На кой тебе?» – спрашиваю. «Потому что могу», – говорит он, смеется, вытаскивает одну из книг и открывает. Я в нее заглянул, а там, Тедди, цветная картинка. Красивая такая! Баба со змеем в саду. Никогда такой не видел. «Мне сгодится», – говорит старый Хиггинс. И эдак хлоп-хлоп ладонью по книге.
Старый Том сделал эффектную паузу.
– И что? – не выдержал Тедди.
– Книга вся и рассыпалась, одна белая пыль осталась! После этого мы их больше не трогали. Одного раза хватило.
Оба долго молчали. Том все еще не мог расстаться с темой, имевшей для него неодолимое притяжение.
– Весь день покойники там лежат, тихо, как в склепе.
Тедди понял, куда он клонит.
– А ночью не лежат?
Старый Том покачал головой.
– Никто не знает. Никто.
– Что они могут сделать-то?
– Никто не видел. А кто видел, уже не расскажут.
– Никто-никто?
– Всякое говорят, да не любой байке можно верить. Я, как солнце заходит, домой иду и больше не выхожу – чего я могу рассказать? А люди одни думают так, другие эдак. Говорят, снимать с них одежду можно, только если кости уже белые, иначе несдобровать. Всякие истории ходят…
Мальчик вскинул глаза на дядю:
– Какие истории?
– Будто в лунные ночи кто-то шляется… Я не верю – я в кровати лежу. Если всякие истории слушать… Не дай бог! Сам от себя в поле среди бела дня будешь шарахаться.
Мальчик огляделся по сторонам и на время прикусил язык.
– Говорят, один свинопас из Бекенхема заблудился в Лондоне на три дня и три ночи. Пошел в Чипсайд на поиски виски да заплутал среди развалин. Три дня и три ночи бродил, а улицы все время меняются, не пускают его домой. Если бы не вспомнил заветные слова из Библии, так бы там и сгинул. Весь день шел и всю ночь, и весь день все было тихо. Тишина, как на погосте, пока не зашло солнце и не стемнело. Тогда везде зашуршало, зашелестело, словно чьи-то торопливые ноги начали шаркать.
Том сделал паузу.
– Ну и? – произнес мальчик, затаив дыхание. – Что дальше?
– Послышался стук повозок, то ли кэбов, то ли дилижансов, топот копыт и громкий посвист, такой резкий, ажно кровь в жилах стынет. И как оно засвистело, всякая всячина полезла наружу: люди по тротуарам бегут, народ копошится в домах и в магазинах, машины на улицах, а в лампах и всех окнах словно лунный свет мерцает. Я говорю «народ», Тедди, но это не люди были, а призраки тех, кто раньше на этих улицах толкался. Тени пробегали мимо и сквозь него, как туман или водяной пар, не обращая на свинопаса внимания. Некоторые были веселые, а некоторые просто ужас-ужас, словами не описать. Этот парень пришел в место под названием Пикадилли – там свет горел как днем, а по тротуарам гуляли леди и джентльмены в роскошных нарядах. Но стоило ему посмотреть на них, как они вдруг все рассердились, лица превратились в злющие морды, Тедди. И как будто все его разом увидели, дамы уставились на парня и стали говорить всякие ужасные вещи – кошмарные, страшные вещи. Одна подошла, прямо вплотную подошла, Тедди, и заглянула ему в глаза, а у самой лица нет – один накрашенный череп. Тут он видит: у всех вместо голов накрашенные черепа. Они начали его окружать, говорить гадости, хватать его, грозить, куда-то звать. У парня от страха чуть сердце не выскочило из груди.
– Ну и? – выдохнул Тедди, когда дядя Том сделал еще одну невыносимо долгую паузу.
– Тут он вспомнил слова из Писания, тем и спасся. «Господь мой помощник, – прошептал он, – я не убоюсь». Немедленно запел петух, и вся улица вмиг опустела. После этого Господь смилостивился над ним и указал дорогу домой.
Тедди вытаращил глаза, но тут же задал новый вопрос:
– Что за люди жили в этих домах? Кто они такие?
