Вопреки этим представлениям в Египте, Индии и прочих подчиненных странах появлялись новые поколения, страстно ненавидевшие гегемона и проявлявшие чрезвычайную энергичность, активность и современное мышление. Правящий класс Великобритании с трудом привыкал к новой мысли о пробуждении подчиненных рас от спячки. Его попыткам удержать империю сильно мешали легкомысленное отношение миллионов Бертов Смоллуэйсов к выборам дома и растущее неуважение местного населения к докучливым британским чиновникам за рубежом. Нахальство цветных преступало все рамки и не ограничивалось швырянием камней и громкими проклятиями – теперь они швырялись цитатами из Бернса, Милля и Дарвина и одерживали победы в спорах.
Еще более мирно были настроены Франция и ее союзники – страны романской языковой группы, хорошо вооруженные государства, но не любители войн. Во многих отношениях они стояли во главе общественно-политического развития западной цивилизации. Россия была миролюбивой державой поневоле; расколотая внутри себя, раздираемая революционерами и реакционерами, одинаково неспособными к социальным преобразованиям, она медленно сваливалась в кошмар хронической политической вендетты. Стиснутые между этими грозными колоссами, подталкиваемые и угрожаемые ими, государства помельче с трудом удерживали шаткую независимость. Каждое из них вооружалось настолько, насколько позволяли силы и средства.
В итоге растущее число энергичных, одаренных людей трудилось на благо либо обороны, либо нападения, совершенствуя аппарат войны, пока растущее давление не достигло точки взрыва. Каждая держава стремилась сохранять свои военные приготовления в тайне, заготавливать впрок новое оружие, предвидеть и упреждать действия соперников. Ощущение угрозы, исходившее от новых открытий, разжигало патриотическое воображение всех народов мира. То ходили слухи, что у англичан появилось самое дальнобойное орудие, то французы будто бы создали винтовку-невидимку, а японцы – новую взрывчатку, то американцы якобы построили подводную лодку, против которой бессильны все броненосцы. И всякий раз поднималась новая волна паники.
Силы и сердца наций были заняты мыслями о войне, однако массы граждан в условиях демократии беспечно занимались всякими мелочами, оставаясь умственно, морально и физически непригодными для войны. Ничего хуже этого состояния не было раньше и – можно предположить – никогда не будет в будущем. Таков был парадокс этой эпохи. В мировой истории наступил уникальный период. Военная машина, оперативное искусство и методы ведения боевых действий полностью менялись каждые десять лет – с головокружительной быстротой! – в погоне за совершенством, а люди между тем все больше теряли ратные навыки.
И вот наконец разразилась война. Она стала неожиданностью для всего мира, потому что ее истинные причины не разглашались. Отношения между Германией и США обострились из-за ожесточенных споров о тарифах и двусмысленного отношения немцев к доктрине Монро, а между США и Японией – из-за застарелого вопроса о гражданской принадлежности японцев в Соединенных Штатах. В обоих случаях претензии существовали уже долгое время. Истинной решающей причиной войны, как теперь стало известно, было изобретение двигателя Пфорцхайма в Германии, позволившее создать быстроходное, в высшей степени практичное воздушное судно. На этот момент Германия намного опережала по эффективности другие страны мира, была лучше организована для стремительных, тайных операций, лучше оснащена ресурсами современной науки, ее чиновно-административное сословие получало лучшие в мире образование и подготовку. Германия об этом знала и, преувеличивая свои сильные стороны, начала с презрением относиться к тайным помыслам соседей. Вполне вероятно, что на волне самоуверенности шпионаж за соседями начал ослабевать. Кроме того, Германия привыкла действовать беззастенчиво и не церемонясь, что всерьез искажало ее видение мира. С появлением нового оружия коллективный разум Германии вообразил, что пробил нужный час. Немцы в очередной раз поверили, что держат в руках оружие, способное решить ход исторического прогресса в их пользу. Пока другие были заняты экспериментами в воздухе, Германия увидела возможность нанести удар и победить.
