Берт застрял между стволом дерева и седлом, нога оказалась перекинутой через рычаг управления. Насколько он мог судить, дело обошлось без серьезных травм. Он сумел поменять положение и высвободить ногу, однако ветки не выдержали его веса, и Берт соскользнул вниз. Он сумел ухватиться за нижние ветки прямо под аэропланом. Воздух был пропитан приятным смолистым запахом. Оглядевшись по сторонам, Берт с превеликой осторожностью сполз, перебираясь с ветки на ветку, на усыпанную хвоей землю.
– Легко отделался! – сказал он, посмотрев вверх на погнувшиеся, перекошенные крылья. – Мягкая посадка!
Потирая подбородок, он погрузился в мысли.
– Разрази меня гром, если я не везунчик! – промолвил Берт, рассматривая залитую солнцем, мягкую почву под деревьями. Тут он почувствовал, как что-то отчаянно барахтается в кармане. – Господи! Ты там чуть не задохнулся!
Он вытащил из кармана котенка и распутал облепивший его носовой платок. Малыш был взъерошен и несказанно рад снова увидеть белый свет. Между зубов показался крохотный язычок. Берт опустил котенка на землю, тот отбежал на дюжину шагов, встряхнулся, потянулся и начал умываться.
– А теперь что? – спросил Берт, глядя на животное, и с досадой добавил: – Черт! Надо было взять с собой винтовку!
Садясь в седло самолета, он прислонил ее к дереву да там и оставил.
Берта некоторое время смущала бесконечная тишина окружавшего мира, и только тут он понял, что больше не слышит привычного рева водопада.
Берт смутно представлял себе, какого рода людей встретит в этой местности. Ясно только, что он был в Америке. Американцы, как он знал, были гражданами великой, могучей страны, отличались сухим сарказмом, не выходили за порог без кривых ножей и револьверов, гнусавили, как жители Норфолка, и вставляли причудливые словечки на манер деревенщины из Нью-Фореста в Гэмпшире. А еще все они были очень богаты, любили сидеть в креслах-качалках, класть ноги на стол и неутомимо жевать табак, смолу и прочую лабуду. Среди них встречались ковбои, краснокожие индейцы и потешные вежливые негры. Такие познания Берт почерпнул из романов, которые брал в местной библиотеке, а посему, увидев вооруженных людей, он ничуть не удивился.
Берт решил бросить разбитый самолет. Побродив некоторое время между деревьев, он вышел на дорогу, которая, на его английский взгляд, была удивительно широка, но толком не обустроена: от леса ее не отделяли ни живая изгородь, ни кювет, ни пешеходная полоса. Дорога уходила вдаль плавными изгибами, характерными для континентов с обилием пустого пространства. Впереди Берт увидел мужчину с ружьем под мышкой, на нем была мягкая черная шляпа, синяя рубаха и черные брюки, на круглом, полном лице красовалась невинная бородка клинышком. Мужчина покосился на Берта и, когда тот заговорил с ним, вздрогнул от неожиданности.
– Вы не могли бы сказать, куда я попал? – спросил Берт.
Мужчина смерил его взглядом, задержав его с мрачной подозрительностью на резиновых сапогах, и вдруг ответил на странном, неведомом наречии, которое было на самом деле чешским языком. Увидев озадаченное выражение на физиономии Берта, он остановился на полуслове и буркнул:
– Английский не говору.
– А-а, – протянул Берт, постоял в задумчивости и пошел прочь. – Спасибо! – бросил он напоследок.
Мужчина проводил его взглядом. Потом ему пришла в голову какая-то мысль, он вскинул руку, словно хотел остановить Берта, но вздохнул и уныло поплелся дальше.
Вскоре Берт вышел к большому бревенчатому дому, стоявшему между деревьев. Он показался Берту скучным деревянным ящиком – ни тебе плюща, ни зеленой изгороди, ни стены или забора, отделяющей участок от дороги. Берт остановился шагах в тридцати у подножия ведущих к дому ступеней. Кругом не было ни одной живой души. Он уже решил подойти и постучать в дверь, как вдруг из-за дома выскочила и уставилась на незнакомца большая черная собака. Пес был незнакомой породы, громадный, с тяжелой челюстью и утыканным шипами ошейником. Он не лаял и не приближался, просто сидел и молча топорщил шерсть на загривке, издавая звуки, похожие на отрывистый, гортанный кашель.
Берт, поколебавшись, двинулся дальше по дороге. Остановился в тридцати шагах и начал всматриваться в лес.
– Зря я оставил котенка.
Некоторое время его мучила острая боль утраты. Черная собака показалась между деревьев и еще раз деликатно кашлянула. Берт возобновил движение.
– Ничего, не пропадет. Поймает какую-нибудь добычу. Не пропадет, – без всякой уверенности повторил Берт.
Если бы не черная собака, он повернул бы обратно.
