Когда дом и черный пес скрылись из виду, Берт зашел в лес с другой стороны дороги и через некоторое время появился, выстругивая перочинным ножом палку приличных размеров. Заметив у дороги подходящих размеров камень, он сунул его в карман. Ему попались навстречу три-четыре деревянных дома, таких же, как он только что видел. У каждого имелась грубо выкрашенная белой краской веранда (так он ее про себя называл), все дома располагались в одинаковом небрежном порядке. Еще дальше, за деревьями, Берт увидел свинарник и рывшую носом землю черную свинью с выводком шустрых, любознательных поросят. На ступенях одного из домов сидела женщина одичалого вида с черными глазами-маслинами и растрепанными волосами и качала на руках грудного ребенка, однако при виде Берта она поднялась, ушла в дом и задвинула засов. Около свинарника вертелся мальчишка, но он не понял призывных жестов Берта.
– Разве Америка такая бывает? – удивился Берт.
Дома стали попадаться чаще. Он разминулся с еще двумя совершенно дикими, немытыми мужчинами, не заговаривая с ними. Один был вооружен ружьем, второй – топором, оба презрительно посмотрели на его палку. Наконец Берт вышел на перекресток с идущей вдоль поперечной дороги монорельсовой линией. На углу стоял щит с надписью «Место ожидания поезда».
– Нормально! – воскликнул Берт. – Вот только как долго придется ждать?
Ему пришло в голову, что из-за войны движение поездов могли остановить. Увидев, что справа домов было больше, чем слева, он повернул направо. Проходя мимо старого негра, Берт сказал:
– Привет! Доброе утро!
– День добрый, сэр! – ответил старый негр необыкновенно густым голосом.
– Как называется это место?
– Тануда, сэр!
– Спасибочки!
– Это вам спасибо, сэр! – прогудел негр.
Берт подошел к домам такого же типа, сделанным из дерева и стоявшим отдельно без всякой ограды, украшенным рекламными эмалированными щитами с надписями на английском и на эсперанто. Затем он увидел, как ему показалось, бакалейную лавку. Ее дверь в отличие от других домов была гостеприимно распахнута, изнутри доносилась до боли знакомая мелодия.
– Ничего себе! Я целых три недели обходился без денег! – воскликнул Берт, роясь в карманах. – Да и остались ли они… Поди, Грабб все прикарманил. Ага!
Он извлек горсть монет и пересчитал их. Три пенни, одна монета в шесть пенсов и шиллинг.
– Должно хватить, – пробурчал Берт, позабыв об одном существенном отличии.
Когда он подошел к двери, ему навстречу вышел плотно сбитый, заросший седой щетиной мужчина в рубашке с засученными рукавами и смерил гостя с палкой подозрительным взглядом.
– Доброе утро! – поздоровался Берт. – Я могу купить чего-нибудь поесть и попить в этой лавке?
Слава богу, хозяин заведения ответил на четком американском варианте английского языка:
– Это не лавка, сэр. Это магазин.
– А-а! Я могу здесь поесть?
– Можете, – уверенно-бодрым тоном ответил американец и пропустил Берта внутрь.
По понятиям Бан-Хилла, лавка была довольно просторной, хорошо освещенной и незахламленной. По левую руку находился длинный прилавок с выдвижными ящиками и разными припасами за стойкой. Справа стояли несколько столов со стульями и две плевательницы. Проход под аркой вел в соседнее помещение. За одним из столов сидела небольшая группа мужчин. За стойкой, положив локти на прилавок, стояла женщина лет тридцати пяти. При мужчинах были ружья, из-за стойки тоже выглядывал ствол. Вся компания с ленивым, рассеянным видом слушала стоявший на ближнем столике дешевый граммофон. Из жестяной глотки лились слова песни, вызвавшие у Берта приступ острой тоски по дому. Сразу вспомнились солнечный пляж, группы детишек, красные велосипеды, Грабб и приближающийся воздушный шар.
«Динь-дилинь, динь-дилинь, шпильки нынче почем?»
Мужчина с толстой шеей в соломенной шляпе, что-то непрерывно жевавший, пальцем остановил пластинку, и все с утомленным видом повернулись к Берту.
– Мать, у нас найдется какая-нибудь еда для этого джентльмена или нет никакой? – спросил хозяин.
– А че он хочет? – не пошевелившись, спросила женщина за стойкой. – Все есть – от сухарей до обеда из трех блюд.
Она подавила зевок, словно не спала всю ночь.
– Я хотел бы пообедать, но денег у меня немного. Я не могу заплатить больше одного шиллинга, – сказал Берт.
– Больше чего? – резко переспросил хозяин.
– Больше одного шиллинга, – ответил Берт, осененный неприятной догадкой.
– Как это? – опешил хозяин, на мгновение забыв о вежливых манерах. – Какой еще, к черту, шиллинг?
– Он имеет в виду четвертак, – предположил с умным видом долговязый юнец в крагах для верховой езды.
Берт, преодолевая смущение, протянул на ладони монету:
– Вот он, шиллинг.
– Он назвал магазин лавкой, – объявил хозяин, – и хочет расплатиться за обед шиллингом. Позвольте вас спросить, сэр, из какой части Америки вы прибыли?
Берт убрал монету в карман.
– Из Ниагары.
– И давно вы покинули Ниагару?
– Около часа будет.
– Хорошо, – хозяин с недоуменной улыбкой повернулся к посетителям. – Хорошо.
На Берта обрушился град вопросов. Берт выбрал один-два, чтобы ответить:
