– Да, самые храбрые. – Вибург бросила в огонь катышек шерсти. Мы вдвоем сидели по одну сторону очага, немного поодаль от остальных. Она посмотрела, как гаснут вспыхнувшие искры. – У меня тоже было три сына, – печально продолжила женщина. – Двое умерли от горячки. Остался старший. Его зовут Иммар, и он хороший парень. Ему исполнилось шестнадцать, и он сражается рядом с отцом. – Женщина посмотрела на меня. – Так когда умерла твоя дочь?
– Несколько дней назад.
– От болезни?
– Ее убил Скёлль Гриммарсон.
Вибург сотворила знак, отгоняющий зло:
– О, Скёлль – настоящий зверь!
– Ты его знаешь? – спросил я, встрепенувшись.
Она покачала головой:
– До нас только слухи доходят. Но я и половине из них не верю. – Женщина снова подобрала прялку.
– И что ты слышала?
– Что он жестокий человек, – произнесла она, не глядя на меня. – Ему нравится мучить людей. Надеюсь… – Ее голос стих.
– Насколько мне известно, моя дочь умерла быстро. В бою.
– Благодарение богам за это, – с жаром промолвила датчанка. – К нам из-за холмов приходят беглые невольники и рассказывают разное. Скёлль охотится на людей ради забавы, травит их собаками. Говорят, он ослепил двух из своих жен за то, что осмелились глянуть на молодого воина, а самого этого бедолагу оскопил, а потом зашил в овечью шкуру и кинул псам. А его колдун! – Она скрестила два пальца, отгоняя зло. – Но как уже сказала, я верю только половине из того, что слышала.
– Я убью его.
– Быть может, этого хотят боги.
– Быть может.
Той ночью я спал. Не ожидал, что смогу уснуть, но боги даровали мне небольшую милость. Хотел проверить часовых, расставленных нами вдоль частокола, но Финан заставил меня прилечь.
– Я позабочусь о том, чтобы они не дремали, – пообещал мой друг. И сдержал слово.
Мне снились сны, но ни один из них не раскрывал воли богов. Я был предоставлен сам себе. Боги наблюдали за мной, ждали и хотели увидеть, чем закончится игра.
Смертью Скёлля, как я поклялся. Или моей собственной.
Ночью дождь прекратился, и рассвет явил бледно-голубое чистое небо. Легкий ветерок нес тепло, запахло весной. Я проснулся с мыслью о смерти Стиорры и с беспочвенной надеждой на то, что она может быть еще жива. Боги оставили меня, и на миг мной овладело сильное желание сорвать с шеи молот и швырнуть в огонь, но осторожность возобладала. Мне требовалась помощь богов, а не их враждебность, поэтому я только посильнее сжал амулет.
– Было бы разумно остаться здесь на день, – предложил Финан, сидя на корточках у заново растопленного очага. – Лошадям не помешает отдых. Мы сможем обсушиться. День обещает быть погожим.
Я кивнул:
– Но надо выслать разведчиков.
– На восток? – предположил он.
Я снова кивнул:
– Хочу удостовериться, что Скёлль прекратил погоню. Потом пойдем дальше на восток, домой.
Слово «дом» обратилось в пепел на моих губах. Мне вспомнилось, как радовалась Стиорра, впервые увидев Беббанбург, и как она гнала лошадь вдоль берега, с горящими глазами и громким смехом на устах.
– Вернемся обратно на дорогу? – спросил Финан.
– Видимо, это кратчайший путь.
– Сигтригру наверняка сообщили, – сказал мой друг. – Возможно, он уже идет сюда.
– И он идет по той дороге, которой воспользовались мы, – предположил я, потом нахмурился. – Если идет.
– А почему нет?
– Что, если мерсийцы угрожают?
Неопределенность бесила меня. Я не знал, где нахожусь, не знал, что происходит в Мерсии, в Кумбраланде или в Эофервике. Не знал даже, что творится в Беббанбурге. Сын наверняка прослышал о судьбе сестры и, может, собирает воинов, чтобы отомстить за ее смерть?
– Ты насчет Этельстана не думал? – поинтересовался Финан.
– А при чем тут он?
– Нам, пожалуй, ближе до него, чем до Сигтригра, а Этельстан у тебя в долгу.
Я скривился:
– Я его люблю, но он все больше становится похож на своего деда, одурманенного Распятым. К тому же этот мелкий выскочка требует от меня присяги.
– И все-таки он в долгу у тебя, – не сдавался Финан. – Да и норманны для него такая же угроза, как для Сигтригра.
Я размышлял об этом, вот только размышлять получалось плохо. Перед мысленным моим взором стояла лишь одна картина: кричащую Стиорру вытаскивают из «стены щитов», сверкает меч, ее кровь растекается по улице. Я надеялся, что смерть ее была быстрой. Мне хотелось вспомнить ее лицо, но не удавалось, так же как вспомнить и облик ее покойной матери, Гизелы.
– Господин? – с тревогой окликнул меня Финан.
– Я слушаю.
– Скёлль и Мерсии угрожает, – продолжал он. – Раз ему не удалось захватить Эофервик, Сестер может послужить ему утешением.
– Призвав Этельстана в Нортумбрию, мы признаемся в своей слабости, в том, что не способны управлять своим королевством. К тому же ему в первую очередь нужно помочь отцу расправиться с мерсийскими мятежниками. С Кинлэфом покончено, но есть и другие бунтовщики.
– А если их уже разбили?
– Никто не знает. Но если Этельстан поможет нам побить Скёлля, то что станется с западной Нортумбрией?
Финан уловил ход моих мыслей:
– Этельстан сохранит за собой Кумбраланд?
