«Набожная стерва» ехала верхом на белом мерине, подарке от ее брата-близнеца. Ей, похоже, было не слишком удобно, хотя служанка и застелила седло толстой шерстяной тканью. По бокам от нее ехали двое священников. Один из них, отец Эдсиг, исполнял роль ее духовника. Это был низенький, озабоченного вида молодой человек, тревожно поглядывавший на окружавших его воинов. Другой, отец Амандий, принадлежал к обращенцам из датчан. Его приставили капелланом к Сигтригру, этим, похоже, и объяснялась унылая физиономия.
Я придержал Тинтрега, потом вклинил его между Эдгит и ее исповедником.
– Госпожа! – приветствовал я ее.
– Лорд Утред. – Она встретила меня печальной улыбкой.
– Госпожа, много лет минуло с тех пор, как ты играла у меня в поместье Фагранфорда, – сказал я, не обращая внимания на неодобрительный взгляд отца Амандия.
Фагранфорда было самым крупным из моих мерсийских владений, и теперь оно перешло в руки прокаженного епископа Вульфхерда, которого молва считала близким к смерти – воистину дурная весть для борделей Херефорда.
– Фагранфорда я помню, – призналась Эдгит. – Ты там всегда по-доброму встречал меня. Жив ли еще отец Кутберт?
– Жив, госпожа, хотя он слеп и уже стар. Но еще крепок. Он будет рад повидаться, если ты заглянешь в Беббанбург.
– Что за отец Кутберт? – с подозрением осведомился поп-датчанин.
– Священник в Беббанбурге, – спокойно ответил я. – Половина моих людей христиане, и им нужен священник. – (На лице отца Амандия проступило удивление, но он ничего не сказал.) – А еще именно он венчал родителей королевы Эдгит, – продолжил я. – И с тех самых пор ему приходится укрываться от врагов.
Отец Амандий ожег меня взглядом. До него явно доходили слухи, что Этельстан и Эдгит рождены вне брака.
– Врагов? – переспросил он.
– Врагов, господин, – поправил я его.
– Господин, – неохотно добавил он.
– Если Этельстан – старший из законных сыновей, то у него больше всего прав унаследовать отцовский престол, – пояснил я. – Кое-кто предпочел бы Эльфверда. Эти же люди хотели бы видеть отца Кутберта покойником. Им ни к чему живой свидетель законного происхождения принца Этельстана.
– А кого предпочел бы ты? – спросил отец Амандий, потом спохватился: – Господин.
– Эльфверда, – отозвался я.
– Ты за Эльфверда? – подивился он.
– Эльфверд – жалкий эрслинг, – заявил я. – Его бы впору Эльфпердом назвать. Но если дело дойдет до войны между Уэссексом и Нортумбрией, а ее не избежать, я предпочел бы повести армию против эрслинга, чем против принца Этельстана.
Эдгит нахмурилась. На голове у нее был тесно прилегающий капюшон, придававший ей сходство с монашкой.
– Ты пойдешь против моего брата? – сурово спросила она.
– Только если он вторгнется в мою страну, – ответил я. – А отныне это и твоя страна, госпожа.
Эдгит посмотрела вперед, на Сигтригра.
– Видимо, так, – процедила она.
Некоторое время мы ехали молча. Два лебедя пролетели мимо нас, направляясь на запад, и я пытался понять, не знак ли это. На глазах у Эдгит заблестели непролитые слезы.
– Госпожа, он хороший человек, – произнес я тихо.
– Неужели?
– Он хотел этой свадьбы не больше, чем ты. Он смущен и рассержен.
– Рассержен? С чего бы… – Она осеклась и перекрестилась. – Ну конечно. Прости меня, лорд Утред, я забыла про Стиорру. – Эдгит посмотрела на меня, и по щекам ее побежали слезы. – Мне следовало помнить об этом. Она была добра ко мне, когда я была еще ребенком.
Мне не хотелось говорить про Стиорру, и я сменил тему:
– Когда ты узнала, что тебе предстоит выйти за Сигтригра?
Ее этот неожиданный вопрос словно испугал, потом она приняла возмущенный вид.
– Не далее как на прошлой неделе! – заявила она, впервые за все время нашей беседы выказав хоть какое-то оживление. – Меня не предупредили! Приехали в монастырь, оторвали от молитвы, завезли в Лунден, снабдили одеждой и сломя голову потащили на север.
Молодая женщина поведала о событиях той недели, а я вполуха слушал и пытался понять, чем вызвана такая поспешность со стороны Эдуарда.
– У меня даже не спросили, хочу ли я этого, – с горечью закончила Эдгит.
– Ты женщина, – сухо заметил я. – Зачем тебя спрашивать?
Она впилась в меня взглядом, способным осадить быка, потом рассмеялась невесело:
– А ты бы спросил, ведь правда?
– Может быть. Никогда не умел управляться с женщинами, – все так же сухо ответил я. – Твой отец сообщил, зачем ему понадобилось выдавать тебя за короля Сигтригра?
– Чтобы заключить мир, – уныло промолвила женщина.
– И мир будет. В некотором роде. Сигтригр не нарушит договор и не отправится воевать на юг. А вот саксы пойдут на север.
– Король Эдуард не нарушит своего слова, – заявил строго отец Амандий, потом спохватился: – господин.
– Может, и так, – кивнул я. – Но неужели вы полагаете, что его преемник сочтет себя обязанным соблюдать этот договор? – Никто из моих собеседников не ответил. – Уэссекс стремится к тому, чтобы объединить в одно государство весь народ, говорящий по-английски.
