– В Хеабурге? – Мне никогда не доводилось слышать такого названия. Оно означало «Высокая крепость», и это описание подходило к любому из сотни древних фортов, оседлавших вершины британских холмов.
– Объяснить толком, где этот бург находится, они не могли, но вызвались проводить нас, – сказал сын.
– И они были уверены, что Скёлля дома нет, – вставил Редбад. – По их словам, он ушел на юг, господин, отражать грабительский набег.
– Мне это показалось правдоподобным, – продолжил Утред, – потому что люди Сигтригра находились в южном Кумбраланде.
– Они были там, – подтвердил я.
– Вот только Скёлль не ушел на юг, – горестно пробормотал сын.
Скёлль поджидал их в узком ущелье, его воины спрятались позади обоих гребней, а когда всадники сына оказались в самой середине долины, ульфхеднар напали. Они ринулись вниз по склонам – люди в серых плащах, серых кольчугах и на серых конях, – и у крошечного отряда Утреда не было ни единого шанса. Описывая разыгравшуюся сцену, он морщился, как от боли.
– И ты не подумал выслать разведчиков проверить возвышенности? – с укором спросил я.
– Я поверил нашим проводникам. А они утверждали, что Скёлль и большинство его воинов ушли на юг.
– Господин, они были очень убедительны, – пришел на выручку верный Редбад.
– Я опасался, что дозорные, оставленные в Хеабурге, могут заметить разведчиков на высоких местах, – продолжил сын. – А мне хотелось подкрасться тихо.
– И ваши проводники оказались людьми Скёлля, – завершил я.
Утред кивнул:
– Они побежали вверх по склону и примкнули к нападавшим.
До какой-то степени я понимал, почему мой сын поддался обману. Будь предатели датчанами или норвежцами, он вел бы себя более осторожно, но христиане-саксы казались ему естественными союзниками. Однако Скёлль определенно подкупил тех шестерых, и это служило лишним доказательством ловкости вожака ульфхеднар. Молва гласила, что Скёлль ненавидит христиан и находит удовольствие в убийстве священников, но он явно умел также располагать их к себе и использовать в своих целях.
Сыну удалось спастись только благодаря тому, что Скёлль на миг запоздал с атакой. Ульфхеднар отчаянно скатились со склонов долины, но вместо того, чтобы ударить по голове колонны Утреда, рассекли ее пополам. У бывших в хвосте не осталось ни единого шанса, а вот сын и прочие уцелевшие помчались во весь опор вперед. За ними гнались, разумеется, и во время дикой скачки наши потеряли еще двоих, но кони в Беббанбурге добрые, это их и спасло.
Вернулся он побитым, и мне ли было не знать, что горечь поражения стократ усиливает ужасная необходимость сообщить женщинам и детям о гибели их мужей и отцов. Я ощущал стыд Утреда. Он переживал, что так легко поддался на обман и принял глупое решение идти по чужой земле без разведчиков. Враг унизил его. Самое главное, сына страшила возможность утратить доверие моих воинов.
Христианам нравится мечтать об идеальном мире – месте, где нет войн, мечи перекованы на орала, а лев – уж каким бы ни был этот зверь – спит с ягненком. Это мечта. Война была, есть и будет. И пока кто-то желает жены ближнего своего, земли ближнего своего, скота ближнего своего или его серебра, до тех пор будет война. И пока священник учит, что его бог единственный или лучше всех прочих, до тех пор будет война. Король Альфред, любивший мир, потому как мир способствует молитве, образованию и процветанию, тем не менее стремился отобрать удерживаемые данами владения и искоренить почитание старых богов. Он предпочел бы сделать это при помощи убеждения, но как убедить данов отречься от своей земли, своих правителей и веры? Только мечом. И вот миролюбивый Альфред перековывал орала на мечи, собирал армии и шел исполнять христианский долг, обращая врагов в новую религию.
И покуда ведутся войны, до тех пор будут существовать полководцы. Вожди. Что делает человека вождем? Успех. Воину нужна победа, серебро и земли. Он ждет, что его предводитель даст ему все это. Мой сын – неплохой воин. Я горжусь им, и после моей смерти он будет править Беббанбургом, а его сын наследует ему. Но чтобы удерживать крепость, нужны люди, которые верят в своего вождя. Дружинники, которые пойдут за ним в предвкушении победы. Одно поражение от Скёлля еще не означало конец репутации Утреда Младшего, но теперь ему требовалась победа, способная доказать воинам, что он вождь, который сможет дать им такие нужные земли, серебро и скот.
Самое легкое средство обеспечить ему этот успех – послать его на север, в шотландские земли, на поиски добычи, но пока Скёлль угрожал Нортумбрии, последнее, чего я хотел, – это злить скоттов. Каждому врагу свой черед – вот разумное решение. Кроме того, я предполагал, что войны нам ждать недолго, и Утреду Младшему еще представится шанс отличиться.
