Я участвовал во многих сражениях. Стоял в стене щитов и слышал, как топоры крушат ивовые доски, Я слышал, как люди воют, как они кричат. Слышал чавканье клинков, врубающихся в плоть, душераздирающие рыдания взрослых мужчин, взывающих к матерям. Слышал хриплое дыхание умирающих и плач живых, и во всех этих битвах я сражался прежде всего ради одного. Ради Беббанбурга.
Так что мой сын должен жить.
— К вседержителю? — спросил я поэта.
— Вседержитель — это Господь Бог. — пояснил он. Молодой священник с испачканными чернилами пальцами по имени отец Сельвин, западный саке, служил Хротверду, архиепископу Эофервика. — Он отмеряет наши жизни, господин.
— Я думал, это делают норны. — сказал я, и он безучастно взглянул на меня. — и кроме того, Сигтрюгр звал на помощь Одина.
— Это стихи, господин. — тихо произнес он.
— Ты там был?
— Нет, господин.
— Кто приказал тебе написать поэму? — спросил я.
— Архиепископ, господин.
Хротверд, разумеется, хотел распространить слух, что крещение превратило Сигтрюгра из язычника в христианина. Пусть это и не совсем так, это все же не ложь, а скорее пылкое неприятие Хротвердом любой вражды. Несмотря на предательство скоттов, он по-прежнему верил, что два христианских народа никогда не станут драться друг с другом, потому и хотел, чтобы Сигтрюгр возглавлял христианское королевство. Архиепископ велел монахам переписать поэму и отправил на юг, чтобы ее прочли в домах и церквях, хотя я подозревал, что большую часть пергаментов употребили для вытирания задниц или разжигания очагов.
Ночью, что мы провели в горной долине недалеко от реки, костров не разжигали. Мы поставили на высотах часовых, и в разгар холодной ночи мы с Финаном поднялись наверх, чтобы присоединиться к воинам, которые пристально смотрели на запад, укрывшись за валуном. Низкие облака разошлись, и сквозь прореху я разглядел в ночном небе одну звезду далеко на западе, а под ней, в темноте, тусклый блеск огонька костра на дальнем холме.
— Видимо, форт. — тихо произнес Финан, Никаких других огней не было видно. Ни единого огня очага, мерцающего сквозь закрытые ставни, Земля была темна, как, наверное, в дни творения, созданная меж мирами огня и льда, Я содрогнулся. На следующий день настал наш черед возглавлять колонну. Мы по-прежнему шли вдоль реки, но Тинан сузился так, что местами его легко было перейти вброд, поэтому пришлось отправлять разведчиков на оба берега, Эадрика и Осви я послал далеко вперед, полагаясь на их способность оставаться незамеченными, Эадрик, что постарше, имел браконьерский дар везде проникнуть незамеченным, а Осви — прирожденный хитрец. Когда-то он был моим слугой, а до того — сиротой и добывал пропитание воровством на улицах Лущена.
Его поймали на краже в моей кладовой и привели ко мне для порки, но мне он понравился, и с тех пор Осви мне служил. Эта парочка, старший и младший, растворятся в холмах, а еще я отправил два отряда побольше и позаметнее — один на юг, а другой на холмы над северным берегом реки, В обоих насчитывалось по тридцать воинов, Я называл их разведчиками, но надеялся, что эти группы достаточно велики и сумеют отразить возможное нападение разведчиков Скёлля, Его люди наверняка нас караулят, думал я, но за все утро мы никого не заметили.
Мы продвигались все так же медленно, Я мог отправить разведчиков во все стороны, но Все-таки опасался внезапной атаки, вроде той, что разделила отряд сына. Поэтому я настоял, чтобы колонна сблизилась и шла плотным строем, а значит, мы могли двигаться со скоростью самого медленного из пеших. Еще сильнее нас тормозила река, внезапно разлившаяся бурлящим потоком, который нес бревна и заливал берега, В одном месте, где пришлось объезжать бурлящее течение, я увидел Иеремию по колено в воде. Он прискакал к голове колонны, заявив, что это лучшее место, где его бог сможет предупредить об опасности, Что-то в реке привлекло его взгляд.
— Что ты там делаешь? — окликнул его я.
— Агнец Авраама, господин! Агнец Авраама! — взволнованно завопил он.
Я понятия не имел, ни что он имеет в виду, ни как агнец этого неизвестного мне Авраама попал в холмы Нортумбрии, Но и спрашивать не хотел, опасаясь получить длинный и подробный ответ. Вместо этого я поинтересовался:
— А где твои ангелы?
— По-прежнему в безопасности, господин! И по-прежнему целомудренны! — Он дернул кривую березу, наполовину закрывшую реку, и я понял, что он пытается вытащить что-то из спутанных тонких ветвей, Оказалось, что это дохлая овца — мешок костей со свалявшейся и вымокшей серой шерстью, Иеремии удалось отодрать череп, на котором сохранились прекрасные рога. Он триумфально поднял свою добычу.
— Видишь, господин? Язычники будут посрамлены! Они будут повержены!
— Дохлым бараном?
