Отец Амандус одарил меня злобным взглядом. Ему явно были известны слухи о том, что Этельстан и Эдгита — бастарды.
— От врагов? — спросил он.
— От врагов, господин, — поправил я и подождал ответа.
— Господин, — неохотно добавил он.
— Если Этельстан — старший законный сын, — сказал я, — то он главный наследник отца. Но есть люди, предпочитающие Этельвирда, эти люди также хотят и смерти отца Кутберта. Они не желают живого свидетельства законного происхождения принца Этельстана.
— А ты кого предпочел бы? — спросил меня отец Амандус, а потом вспомнил и прибавил: — Господин.
— Этельвирда, — ответил я.
— Ты хочешь, чтобы наследником стал Этельвирд? — удивился священник.
— Этельвирд — жалкий эрслинг, — ответил я. — Его надо было назвать Этельговн, но если говорить о войне между Уэссексом и Нортумбрией, которая непременно случится, то я предпочел бы столкнуться с войском под командованием этой задницы, а не с армией принца Этельстана.
Эдгита нахмурилась. Низко надвинутый капюшон придавал ей сходство с монахиней.
— Ты станешь воевать против моего брата? — серьезно спросила она.
— Только если он вторгнется в мою страну, — сказал я. — Теперь это и твоя страна, госпожа.
Она посмотрела вперед, на Сигтрюгра, и сухо ответила:
— Полагаю, что так.
Какое-то время мы ехали молча. Два лебедя, хлопая крыльями, пролетели над нами на восток, и я задумался, к чему этот знак. Глаза Эдгиты блестели от непролитых слез.
— Он хороший человек, госпожа, — тихо произнес я.
— В самом деле?
— Вряд ли он хотел вступить в этот брак, госпожа, не больше, чем ты. Он расстроен и зол.
— Зол? — спросила она. — Почему... — она умолкла и перекрестилась. — Конечно. Прости. Мне жаль Стиорру, лорд Утред, — Эдгита взглянула на меня, и по ее щекам побежали слезы. — Мне следовало сказать это раньше. Она всегда была добра ко мне в детстве.
Я не хотел говорить о Стиорре и потому сменил тему.
— А когда ты узнала, что выходишь замуж за Сигтрюгра?
Рассерженная внезапным вопросом, она подняла на меня возмущенный взгляд.
— Только на прошлой неделе! — сказала она, и впервые с тех пор, как я ее встретил, немного оживилась. — Меня не предупредили! Явились в монастырь, отозвали меня с молитвы, привезли в Лунден, нарядили и поспешно повезли на север. — Она продолжала рассказывать о той неделе, а я слушал и пытался понять, почему Эдуард так спешил. — Меня ни разу не спрашивали, хочу ли я этого, — горестно закончила Эдгита.
— Ты женщина, — сварливо ответил я, — с чего бы тебя спрашивать?
Она одарила меня взглядом, который мог бы свалить быка, а потом невесело усмехнулась.
— Ты бы спросил, разве нет?
— Возможно, но я никогда не умел управляться с женщинами, — все так же сварливо ответил я. — Твой отец объяснил, почему выдает тебя за короля Сигтрюгра?
— Чтобы заключить мир, — холодно ответила она.
— Это будет своеобразный мир. Сигтрюгр не станет нарушать договор и нападать на южные земли, но саксы придут на север.
— Король Эдуард не нарушит своего слова, — резко сказал отец Амандус, не забыв добавить: — Господин.
— Возможно, — ответил я. — Но думаешь, его преемник будет связан этим договором? — Никто не ответил на мой вопрос. — Уэссекс хочет создать единое королевство для всех, кто говорит по-английски.
— Аминь, — вставил отец Эдсиг, но я его проигнорировал.
— А ты, госпожа, теперь королева последней страны, где говорят по-английски, но правит не твой отец.
— Зачем тогда выдавать меня за Сигтрюгра?
— Чтобы усыпить нашу бдительность. Гуся откармливают, прежде чем зарезать.
Датский священник хмыкнул, но ничего не сказал, и тут с конца длинной колонны подъехал Рорик с Бедвульфом и Винфлед. Я велел захватить только Белку, но брат Бедвульф, видимо, решил присоединиться. Я потянулся за поводьями кобылы Винфлед и поставил ее между собой и Эдгитой.
— Это Винфлед, госпожа. Она христианка, саксонка, и я прошу тебя взять ее в услужение. Она хорошая девушка.
Эдгита слегка улыбнулась Белке.
— Конечно.
Я отпустил поводья лошади Винфлед, и она снова отстала.
— Благодарю, госпожа. Ты увидишь, что Эофервик в основном христианский город.
— В основном, — насмешливо повторил отец Амандус.
— Архиепископ Хротверд сказал то же самое, — кивнула Эдгита. — Кажется, он хороший человек.
— Очень хороший. И твой муж тоже. Он выглядит грозным, но он добр.
— Надеюсь на это, лорд Утред.
— Доброта, — влез отец Амандус, — не есть замена благочестию. Король Сигтрюгр должен научиться любить веру... господин.
— Король Сигтрюгр, — сухо ответил я, — не имеет времени учиться чему-либо. Он отправляется на войну.
— На войну! — пораженно воскликнул священник.
— Нужно убить одного человека.
Эдгита, жертвенная корова, начинала понимать, что соперничество народов — штука сложная. Религия из-за порождаемой ею ненависти тоже сложна. Семейные узы сложны из-за злобы. Эдгита, Эдуард, Эдгива, Этельстан, Этельвирд и Этельхельм представляют собой клубок любви, преданности и ненависти, по большей части ненависти, и все это сложно. Проста лишь война.
И мы с Сигтрюгром отправлялись воевать.
