Война нелегка. Обычно проста, но нелегка. Разбираться с амбициями Эдуарда — все равно, что ловить руками угря в темноте. Возможно, он и сам не знал, кого хочет видеть преемником. Или ему было все равно, ибо выбирать преемника означало раздумывать о собственной смерти, а это никому не нравится. В молодости Эдуард имел задатки хорошего короля, но вино, женщины и эль оказались привлекательнее, чем скука государственных дел, и он растолстел, разленился и был нездоров. Хотя в некотором смысле он оказался успешен, достигнув того, чего не сумел его более почитаемый отец.
Эдуард затеял кампанию, которая привела всю Восточную Англию под власть западных саксов, а смерть сестры дала ему шанс включить в свое королевство и Мерсию, правда, Мерсия до сих пор не решила, проклятье это или благословение. За время царствования Эдуарда главная надежда его отца, мечта о едином Инглаланде, почти воплотилась в реальность, и это подсказывало мне, что договор, который мы только что заключили, не стоит и воробьиного писка. Западные саксы, которые и создавали Инглаланд, никогда не оставят намерений поглотить Нортумбрию. Это ясно и просто, и означает будущую войну.
— Необязательно, — сказал мне Этельстан вечером после свадьбы сестры.
— Думаешь, мы просто так отдадим Нортумбрию? — фыркнул я.
— У вас теперь саксонская королева.
— А мой внук — наследник Сигтрюгра, — напомнил я.
Истинность моих слов заставила его поморщиться. Мы встретились во дворце, в комнатке, примыкавшей к королевской капелле. Он пригласил меня и даже послал людей сопровождать по Тамворсигу на случай, если Этельхельм предпримет еще одну попытку убийства. Я пошел с неохотой. Эдгива уже пыталась заручиться моей поддержкой для своих малолетних сыновей, и я подозревал, что Этельстан хотел того же, и потому угрюмо поприветствовал его:
— Если ты звал меня на витан, чтобы получить мою клятву, ничего у тебя не выйдет.
— Сядь, господин, — терпеливо сказал он. — Выпьем вина.
Я сел, а он встал и зашагал по комнате. Мы были одни. Он теребил свой крест, созерцая кожаное полотнище с изображением грешников, падающих в адское пламя, потом, наконец, повернулся ко мне.
— Должен ли я стать королем Уэссекса?
— Конечно, — без колебаний ответил я.
— Так ты меня поддержишь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что предпочел бы сражаться с Этельвирдом.
Он поморщился и опять принялся мерить шагами комнату.
— Отец оставит меня в Честере.
— Хорошо.
— Почему хорошо?
— Там Этельхельму будет сложнее тебя убить.
— Я же не могу прятаться за стенами всю жизнь.
— Тебе и не придется, — сказал я.
— Да?
— Когда умрет твой отец, отправляйся на юг с мерсийскими воинами и потребуй трон западных саксов.
— И сразиться с силами Этельхельма?
— Да, если потребуется.
— Так и сделаю, — решительно заявил он. — И ты мне не поможешь?
— Я нортумбриец. Твой враг.
Он слегка улыбнулся.
— Как ты можешь быть моим врагом? Твоя королева — моя сестра.
— Это правда, — согласился я.
— Кроме того, ты мой друг. — Он остановился возле стола, на котором стоял простой деревянный крест в окружении свечей. Этельстан коснулся его. — Мне нужна твоя клятва, — сказал он, но глядел на крест, а не на меня. Он ждал ответа, я не говорил ничего, и мое упорное молчание заставило его обернуться. — Поклянись перед любым богом, в которого веришь, — сказал он, — что постараешься убить олдермена Этельхельма. Сделай это, и я принесу тебе собственную клятву.
Я удивленно уставился на него. Суровое лицо скрывала тень, но глаза сверкали в неровном мерцании свечей.
— Ты дашь мне клятву?
Он крепко сжал крест, возможно, чтобы убедить меня в своей серьезности.
— Я просил тебя явиться сюда для того, чтобы я дал тебе клятву. Обещание никогда не сражаться против тебя и никогда не вторгаться в Нортумбрию.
Я сомневался, пытаясь понять, какую ловушку таит в себе эта клятва. Клятвы связывают и не должны даваться легко.
— Ты и сам можешь убить Этельхельма, — сказал я.
— Если получится — убью. Но он ведь и твой враг.
— Если я приму твою клятву, обещаешь не вторгаться в Нортумбрию?
— Да. До тех пор, пока ты жив.
— Но с моим сыном ты будешь сражаться? Или с внуком?
— Они должны сами заключить со мной договор, — холодно сказал он. Это значит, Нортумбрия будет захвачена после моей смерти. «А этого, — мрачно подумал я, — ждать уже не так долго». С другой стороны, если Этельстан станет королем, эта клятва даст нам время укрепить Нортумбрию.
— Что произойдет, если отец отдаст тебе приказ вторгнуться в Нортумбрию, пока я жив? — спросил я.
— Откажусь. Если понадобится — стану послушником при монастыре. Если я дам тебе клятву, то сдержу ее.
И сдержит, понял я. С ближайшей свечи потек воск, струйка дыма поднималась к потолку.
— Я не могу убить Этельхельма, пока жив твой отец, — сказал я. — Это стало бы поводом для войны. — Мне пришла в голову другая мысль, и я пристально посмотрел на принца — Ты просишь, чтобы его убил я, только чтобы сохранить совесть чистой?
Он покачал головой.
— Я предлагаю тебе то, чего ты и сам хочешь, господин. Этельхельм пытался убить нас обоих, так давай станем союзниками, чтобы его прикончить.
