Однако геноконцентрат, абсолютно не воспринимала сигналы нейрокомпьютера. Лютая ненависть к этому выродку сделала её машиной для убийства, и в ней не осталось ничего человеческого, вернее, перестали действовать запрограммированные алгоритмы поведения, рассчитанные для подобных экстремальных ситуаций. Кость на шее насильника хрустнула, и он испустил дух, но сэли никак не могла успокоиться. Ткани, нервы, вены, мышцы, всё стало разрушаться под натиском силы геноконцентрата. Прошло несколько секунд, и Риана дошла до шеечных позвонков человека. Резко отдёрнув руку, она оторвала голову Метью от его туловища. Струйка крови хлынула из горла обрызгав всё вокруг.
У Адель, наблюдавшей эту сцену, подкосились ноги. Невольный крик вырвался из её уст.
— Кто тут? — услышав крик, спросила сэли.
Цыганка, трепеща от страха, вышла из засады. Увидев её, Риана швырнула голову насильника на пол.
— Что ты тут делаешь, Аделаида?
— Нет, нет…. Я ничего не видела…. Я ничего не сделала…. Прошу, не убивай меня… — в паническом страхе залепетала она.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — раскрыв руки, уверила сэли.
— Нет, нет… Лучше не подходи!
— Ты боишься меня? — прочитав в её глазах страх, удивилась она. — Это ведь я, Риана.
— Нет. Нет, ты… не та… Ты не та Риана, которую я любила и жалела… В тебе нет ничего человеческого…. Теперь-то я поняла и поверила в твоё… происхождение… — Адель перевела дух. — За это убийство тебе придётся ответить…
— Это не убийство! Это казнь! Я казнила убийцу! У вас вот так же казнят, вешают… преступников… Я слышала…. Знаю…
— Что ж ты не вмешалась сразу тогда, в подвале, девять месяцев назад?
Риана опустила глаза.
— Тогда я ещё колебалась… Вернее, я не знала, правильно ли будет, если я помогу…
— Не знала, правильно ли это будет? Так почему же ты сейчас мне помогла?
Риана молчала.
— Только не говори мне, что в тебе проснулись человеческие чувства. Ведь ты не можешь различить грань, где кончается добро и начинается зло…
— Хватит! — перебила её сэли. — Я пришла сюда, чтобы помочь тебе, но никогда не думала, что ты осудишь меня за это!
— Уходи, уезжай, улетай, но только не оставайся в нашем мире и в нашем времени! — сухо произнесла цыганка.
— Если бы… если бы я могла уйти из этого проклятого места, я бы ни секунды не колебалась. Но я не могу… — схватившись за голову, застонала Риана. Наступила пауза, и сэли, посмотрев в глаза цыганки, добавила. — Что же касается моих чувств, я ощущаю то же самое, что и человек. Я тоже страдаю и радуюсь, испытываю боль и наслаждение. Разница лишь в том, что я намного сильнее человека, однако силой разума геноконцентраты уступают человеку нашего времени.
С улицы послышались свистки и лай собак, и обе вздрогнули от неожиданности. Послышался цокот копыт, и Аделаида всполошилась:
— Карабинеры!
— Уходи быстрее, Адель! Они будут здесь через считанные минуты! предостерегла сэли.
— А ты?
— Я сумею позаботиться о себе, — ответила та и, взяв цыганку за руку, потащила к окну в другой комнате. Геноконцентрат подняла её на подоконник. Стекол в окне не было.
— Но здесь так высоко… — посмотрев вниз, женщина оцепенела.
— Пройди по карнизу немного вправо, там есть пожарная лестница.
— А как же ты?
— Я уже тебе сказала: не твоя забота! Они обшарят всю округу, и обязательно вменят в вину это преступление кому-нибудь из табора, — объяснила сэли. — Скажи Акбару, чтобы немедленно трогались в путь. Я останусь здесь и отвечу за своё преступление. Как ты изволила заметить…
— Я не хотела бы, чтобы ты считала меня неблагодарной. Я просто сказала правду…. И всё же советую тебе не попадаться в руки наших блюстителей закона…
— Поздно, уже слишком поздно, — отрицательно покачав головой, возразила сэли. — Я знаю, что нарушила законы вашего времени….
— У нас это называется «самосуд»…
— …И законы своего времени… — продолжала сэли. — Даже если я убегу сейчас, всё равно отвечу за содеянное преступление в своём времени. Убийце человека грозит смертная казнь.
Адель осознала, что именно её осуждающие слова повлияли на решение сэли.
— Но…
— Иди! — чуть подтолкнув цыганку, приказала Риана. — Прощай, Адель… прошептала она грустно, и ушла в соседнюю комнату, где совершила кровавую расправу над маньяком.
Аделаида перебралась по карнизу к заржавевшей пожарной лестнице. Проворно спустившись вниз, она спрыгнула на землю. И опрометью бросилась прочь.
— Сэр, к вам пришли, — сообщил дворецкий.
— Кто? — спросил хозяин, сидевший за письменным столом.
— Я не знаю, сэр. Какая-то цыганка, но она отказывается назвать себя.
Хозяин велел впустить незнакомку. Не успел тот открыть дверь, как в комнату буквально влетела молодая особа лет тридцати, с приятной внешностью. Смуглая кожа, проницательные чёрные глаза, длинные локоны того же цвета и правильные черты лица придавали ей привлекательный шарм. Длинное платье удивляло своими пёстрыми красками. Цветная шаль, которая прикрывала тугие груди, завершала весь её непривычный для глаз наряд.
