Конечно, он заговорил бы по-другому, если бы узнал, что пять лет назад Деррик отказался принять деньги на обучение в колледже, великодушно предложенные приемными родителями, потому что эти средства наверняка понадобятся Олли. Семья Тодд не так богата, чтобы пускаться в неразумные траты. А ведь Олли талантлив. Его рисунки на редкость выразительны. Вне всякого сомнения, его ждет великое будущее, но возможность творить под бдительным надзором преподавателей художественной академии стоит втрое дороже любого колледжа. И, конечно, Олли заговорил бы по-другому, если бы узнал, что уже не первый год дважды в неделю ездит в город на уроки живописи именно за счет Деррика. Но Олли еще мал, ни к чему ему забивать голову денежными вопросами и чувствовать себя обязанным. Да Деррику и самому было бы неловко перед ним, если бы правда открылась. Почему-то добрые дела, даже самые бескорыстные, всплывая на поверхность, становятся похожи на лицемерие.
— Все-таки ты невозможный, Рик, — нетерпеливо добавил Олли. — Тебе даже возразить нечего? Ты согласен, что ты ленивый и глупый?
— Согласен, если тебе так хочется, — Деррик пожал плечами. — Я ленивый и глупый. Зато мне несказанно повезло. Однажды я буду всем говорить, что мой брат — сам Оливер Тодд.
Он действительно в это верил. Как-то незаметно его жизнь оказалась посвящена желанию видеть Олли счастливым и знаменитым. Деррик любил его, пожалуй, слишком сильно — больше, чем требовалось. Привязанность переросла в зависимость, а привыкший к обожанию Олли стал избалованным и капризным. Но столь мелкие недостатки, разумеется, меркли перед бесконечным списком его достоинств; по крайней мере, так думал Деррик.
— Знаешь, — сказал Олли, смутившись, — ведь не тебе, а мне с братом несказанно повезло.
Его щеки пылали, глаза блестели признательностью. Простой и наивный, несмотря на весь ум и талант. Однажды он вырастет, закроется, научится принимать похвалу как должное. Это непременно случится. И только близкие будут помнить и знать его другим — искренним и чистым.
— Не представляю, как можно жить без тебя, — с волнением продолжил Олли. — И мне так страшно думать о переезде в город! Если я поступлю в академию, а ты останешься здесь вместе с родителями… Как ты не понимаешь? Я ж почему и язвить пытаюсь. Пожалуйста, Рик! Давай вместе будем учиться в городе!
Деррик наклонил голову, улыбаясь, и полез в карман за сигаретами.
— Мы часто будем видеться и без этого. К тому же ты найдешь много новых друзей в академии. Куда интереснее тупого фермера.
— Я же шутил!
— Да я тоже шучу. Не переживай прежде времени. Все образуется.
Он не мог знать, что ничего не образуется, а все отложенные деньги останутся у него, потому что Олли умрет через три месяца.
Небо догорало.
***
Как только Лили сообразила, где и с кем находится, первым делом она отпихнула от себя Деррика.
— Т-ты чего, лапать меня удумал? — спросила она, решив сразу поставить его на место.
Холодно стало настолько, что зуб на зуб не попадал; на лес неотвратимо опускалась ночь, к тому же начал накрапывать мелкий противный дождь. Интересно, будет ли от него толк серым? Сгорела ли деревня?
— Прости, — Деррик смешался. — Ты была не в себе, да и зябко тут. А костер я разводить не рискую — вдруг нас ищут вовсю. Мы не так уж далеко ушли от твоих соседей.
— Разве ты не взял с собой теплые вещи? В свое путешествие?
Он только развел руками:
— Все, что я собрал, осталось дома у Маргарет. Предлагаешь вернуться?
— Так у тебя ни денег, ни… — Лили постучала себя по лбу, намекая на его незавидные умственные способности.
— Со мной моя удача и смекалка, — гордо изрек Деррик.
— Пф-ф! У тебя как раз ни того, ни другого!
Хотелось добавить еще что-нибудь едкое, но Лили вовремя сообразила: она ведь сама виновата в том, что Деррик остался чуть ли не голышом. Если бы он не кинулся за ней, бездумно выскочившей из убежища, им не пришлось бы потом уносить ноги, бросив все.
— Может, и правда лучше вернуться? — робко спросила она. Чувство вины и осознание собственной недальновидности лишило ее желания «ставить на место» кого бы то ни было.
— Неоправданный риск, — Деррик покачал головой. — Да и деньги при мне. В подкладку куртки зашиты. Куплю все необходимое при первой возможности.
— А у Маргарет случайно теперь не лежат важные для тебя вещи?
Он как-то странно улыбнулся.
— У меня ничего нет.
На языке вертелся вопрос, но Лили сдержалась. Бестактно его задавать. Если Деррик захочет — сам расскажет о себе. Он не обязан раскрывать душу первой встречной, по воле случая увязавшейся за ним.
— Совсем другое дело — что оставила ты, — добавил Деррик после секундной паузы. — И давай на этом сосредоточимся. Возвращаться тебе однозначно не стоит. Я понимаю, как тяжело лишиться дома…
— Серая деревня — не мой дом, — перебила его Лили. — Но домой, сказать по правде, мне тоже неохота. Уверена, там все то же самое.
— Наверняка. Но куда же теперь тебе пойти? У тебя нет каких-нибудь родственников, живущих далеко отсюда?
