— Все это происходит у тебя в голове, — отрезал Деррик, схватил его за плечи и слегка тряхнул. — Перестань. Ты только вдумайся, какую чушь наговорил. Да, соседи суеверны, но не станут же они младенцев убивать из-за придуманного проклятия. Да и нет тут никаких младенцев.
— Ты не понимаешь, — заявил Олли. — Мне кажется, тебе надо уехать. Бросай все и беги отсюда. В Центр, на Север… откуда ты там. Найди своих настоящих родителей.
— Да прекрати уже! — прикрикнул на него Деррик.
Олли вздохнул и прикусил губу.
— Так и знал, что ты не захочешь слушать. Ты ведь давно уже считаешь меня чокнутым.
У него был такой несчастный вид, что Деррик почувствовал укол вины.
— Вовсе нет, — как можно мягче возразил он, — я просто думаю, что ты заблуждаешься. Ты слишком нервный и мнительный, сам ведь знаешь, так что…
— Хорошо, хорошо, — устало бросил Олли и сложил дрожащие руки на груди. — Я не хочу с тобой ругаться, только не сейчас.
Некоторое время он мялся, как будто хотел еще что-то добавить или сделать, но потом выдохнул, принял беззаботный вид и сказал совершенно другим, веселым голосом:
— А знаешь, я решил, что больше не буду пытаться рисовать родителей.
— Правда? — Деррик уже шарил среди кухонных полотенец, думая смастерить компресс.
Пока он ковырялся, Олли успел заглянуть в спальню и вернуться с мокрой тряпкой и мольбертом. Приняв дар, Деррик с наслаждением растянулся на кухонном диване. Жизнь перестала казаться такой уж тяжелой. Краем глаза он заметил изображение на холсте: сплошь красные пятна. Снова кровь? Этого еще не хватало.
— Кажется, я понял, почему у меня не выходит воссоздать реальность, — поделился с ним Олли. — Любой мой рисунок будет что-то выражать. А жизнь не выражает ничего, кроме себя самой. Мы существуем, но это ведь ничего не значит.
— Почему бы тебе не перестать резать себя, умник? — простонал Деррик. А ведь ему на секунду показалось, что раз Олли оставил идею вернуть родителей, значит, и кровавым рисункам конец. Как наивно.
— Да ты послушай, к чему я клоню! Ты можешь, например, придумать сказку, как мы побратались, я дал тебе кровь. И пусть даже в реальности так все и было — в сказке будем уже не мы. Понимаешь? Наши слова и действия приобретут значение. Там не будет ничего лишнего, всех этих минут, которые просто текут мимо, разбирают прошлое и уносят с собой. Мы станем частью истории. — Олли перевел дыхание и торжественно добавил: — Но истории лишь прикидываются живыми. И мои рисунки о «реальности» — тоже.
— Где ты всего этого понабрался? — спросил Деррик. — Я ни слова не понял.
Вместо ответа Олли улыбнулся, будто видел перед собой умилительного несмышленыша. Видимо, другой реакции и не ожидал.
— Здесь будет ночное небо, — он кивнул на мольберт. — И океан.
А разве все это красное? Деррик потер виски и со вздохом признался:
— У меня иногда бывает чувство, что я тебя не знаю. Будто в тебе сидит другой человек. Взрослый… чужой.
— И как он тебе? — спросил Олли. Его глаза продолжали смеяться.
— Я его боюсь, — сорвалось с губ Деррика раньше, чем он успел придумать тактичный ответ.
Улыбка на лице Олли вмиг померкла, плечи опустились. Повернувшись к мольберту, он принялся занавешивать холст. Обиженным он не выглядел, скорее притихшим, но от этого было не легче. С Олли ведь нужно бережно обращаться. Любое неосторожное слово могло его задеть, а тут до него дошли страх и недоверие, да еще и от самого близкого человека. Кого угодно ранило бы. Как вообще дошло до того, что Деррик начал на нем срываться?
Наверное, Олли всегда скучно с ним. И отчасти одиноко. Ничего, поступит в академию — найдет друзей по интересам. Больше не будет липнуть и мешать. Станет приезжать по выходным, Деррик как раз успеет соскучиться. Любить на расстоянии просто. А отдаляться — еще проще.
— Слушай, я выйду покурить, — сказал он и поднялся с места. — Обдумаю твои слова на свежем воздухе.
— Рик! — Олли поймал его за руку.
— Что?
— Я… Мы… Спасибо тебе за все.
— Пожалуйста, — машинально ответил Деррик и высвободился.
Уже на выходе он обернулся, чтобы уточнить, к чему относилась благодарность, но не отыскал Олли. Должно быть, тот поволок мольберт на место. И как, спрашивается, уследить за ним? Как запретить сажать кровавые пятна на холст? Хоть няньку нанимай на то время, пока Деррик на работе. Или, может, перестать уже закрывать глаза на состояние Олли, съездить в город и найти хорошего врача? Из тех, что мозги вправляют.
Но, наверное, все не так серьезно и скоро пройдет. Олли — одинокий ребенок. Ему не хватает внимания. У него больше никого не осталось. И у Деррика тоже. Им надо быть вместе. Им никак нельзя порознь.
Рассуждая таким образом, Деррик распахнул дверь во двор, вышел и уселся на верхнюю ступеньку. Но стоило ему потянуться за сигаретами, как сзади раздался подозрительный шорох, будто кто-то прятался в тени. Деррик напрягся: вспомнил выдумки Олли про помешательство соседей. Он хотел повернуться и окликнуть гостя, но не успел. Резкая черная вспышка застлала глаза, и Деррик потерял сознание.
========== 9. Где-то ==========
Первой пришла боль, а за ней — запах дыма.
