Вернклся благополучно, без ранений, затем, в зиму 1940—1941гг. опять был призван в армию, ушел на финскую войну, но заключили мир и он вскоре вернулся домой.
Побывав на войне, отец понял обстановку, в которой мы живем, часто выезжал в рейсы, встречал компетентных людей. Из бесед с ними знал, что готовится новая война, более грозная, чем были. С тревогой посматривал на своих детей. Говорил матери: «Хочется посмотреть, какими они будут, когда станут взрослыми».
Бывало, бегаем по улице, забежим в дом с радостным криком и остановимся перед видом сумрачно сидящих родителей. Тогда это был мимолетный взгляд, а теперь ясно представляется та пора. И думаю, вот они — родители наши сидели, разговаривали о том, что тучи сдвигаются и минует ли нас эта буря, заранее горевали. Недолго уже прожили под мирным небом, как вдруг грянул гром Великой Отечественной.
Помню тот день 22 июня. С утра было спокойно, день начался, как обычно, но вдруг раньше обычного времени вернулись крестьяне со Слуцкого базара и стали рассказывать, какие ужасы творятся в городе, что они еле унесли ноги. Говорили, мол, народ собирается толпами, многие плачут, кричат. В городе началась мобилизация, ведут сбор продуктов для фронта.
Помню, на улице стояли в ящиках собранные куры. Отец партия за партией отвозил мобилизованных от сельского совета в районные центры Гресск и Слуцк. Даже если кому в суматохе не была вручена повестка, а он имел призывной возраст, то садился в машину и ехал. Мы, дети, обязательно провожали отца, ведь было объявлено, что выброшен большой немецкий десант, обстреливают дорогу, имеются жертвы. Он мог не вернуться…
Сразу был объявлен приказ о военном времени. Видно было по вечерам, как горит город Слуцк, зарево полы¬хало в небо, поднималось облако дыма. Там было размещено много воинских частей. Через пять-шесть дней стали поодиночке мужики возвращаться обратно в деревню, а Степана Федоровича Курьяновича привезли убитым. Расстреляли немцы. Двоюродный брат отца Левон Петрович Курьянович рассказывал, что он просился, чтобы его взяли отступающие части, но никого не брали. Когда налетели фашистские самолеты, все они сидели возле военкомата в Слуцке, началась бомбежка, те, кто остался жив, разбежались.
За три дня до начала войны приехал в отпуск наш старший брат Петр. Работал он в Западной Беларуси. В семье был праздник, а через три дня началась воина. Как-то, на третий или четвертый день войны, в наш дом пришли уполномоченные из района, отца взяли с собой и повезли в колхоз имени Свердлова, там была получена новая машина. Свою машину отец поставил в гараж и некоторые части снял чтобы была не на ходу и не использовалась врагами. Запчасти припрятал. Уходя сказал матери: «Собери белье, продуктов с собой и детей, я вернусь проститься» — да так и не вернулся.
Как был в комбинезоне, стоптанных сапогах, ушел из дома и больше мы его не видели. Потом нам рассказывали, что отец просил взять с собой семью, ему не разрешили. Враг наседал, машиной отец увозил руководство, документы и имущество Гресского района и Селецкого сельсовета. Ожидался взрыв моста через реку Птичь у деревни Поречье, чтобы преградить путь наступлению врага. Тогда он окинул грустным взглядом свои родные места, сел за руль и поехал защищать Родину. Так и не узнал он, какие испы¬тания выпадут на его дружную многодетную семью. А мы, оставшиеся в живых дети и наша мать, вдова, о нем многое узнали, но это было намного позже.
После войны, когда мама хлопотала о пенсии для моей младшей сестры, то факт мобилизации отца и участие его на фронте подтверждали разные высокопоставленные лица из районного начальства. С ним тогда отбыли и председатель сельсовета И. И. Коско, секретарь И. З. Гуринович. Гуринович рассказывал, что оказались они на территории России, руководство района и сельсовета влилось в состав Красной Армии, а отца с машиной взяла воинская часть. Подвозил он к фронту снаряды, продукты. Встречал односельчан на фронте, горевали, как там семьи, в листовках тогда извещалось о зверствах фашистов, чинимых на окку¬пированной ими территории.
Накануне трагического для отца дня у него была встреча с односельчанином. Отец выполнял рейсы для штаба, сидел за рулем в ожидании дальнейших распоряже¬ний, как вдруг, проходя мимо, заметил его, еще до войны выехавший из деревни Арсен Афанасьевич Курьянович, работал он где-то учителем и был признан в армию в 1940 году. Радости не было конца. Папа рассказал Арсену о положении в деревне в начале войны, о его родителях и семье. Назначили встречу на следующий день утром, а ночью фашисты прорвали оборону, начали обстрел дороги Смоленск — Москва, по которой двигались автоколонны, снаряд попал прямо в кабину машины и 3 октября 1941 года отец наш погиб на ст. Конютино Смоленской области.
Арсен Курьянович прошел весь путь войны. Приезжал в деревню к родным и рассказывал нам, что встречал нашего отца, сожалел о случившемся. Он служил в контрразведке и намерен был взять отца к себе.
