Это была, безусловно, самая рискованная операция, в которой доводилось принимать участие Уэстону и его экипажу: перелететь с базы Батман на востоке Турции, на которой были развернуты силы командования специальных операция США через Черное море и Республику Украина, заправиться на малой высоте от летающего танкера МС-130П над восточной Украиной под Харьковом, а затем преодолеть еще девятьсот километров под юго-западной Россией к самой окраине Москвы.
Но этот полет в две тысячи километров был только началом их экстраординарной операции. Избегая гражданских и военных радаров, охватывающих воздушное пространство вокруг Москвы и Жуковского, Уэстону и экипажу предстояло проверить четыре контрольные точки вокруг авиабазы в Жуковском, ища агента, вероятно, находившегося в бегах. Основным средством поиска был инфракрасный сканер МV-22: если датчик показывал присутствие каких-либо людей в точке встречи, они высаживали Бриггса и Уолла, начинавших искать агента. У них было меньше часа на это дело, прежде, чем у них подойдет к концу топливо, и им придется вернуться к танкеру МС-130П «Геркулес», барражировавшему над северо-восточной Украиной для дозаправки. До наступления дня им оставалось времени только на два таких рейса, прежде, чем они должны будут вернуться на базу Батман до восхода солнца.
Их единственным преимуществом было знание того, что агент точно будет на одной из четырех явок.
Тридцатидвухлетний командир экипажа, у которого были жена и двое детей, был полностью проинформирован о важности и опасности этой операции, но все равно вызвался добровольно. Как нередко доводилось испытывать на собственной шкуре, быть шпионом правительства Соединенных Штатов было той еще работой. Если он мог применить свои навыки, чтобы спасти этого шпиона, он был обязан их использовать. А МV-22Е «Пэйв Хаммер» был, безусловно, той самой машиной, которая могла помочь в этом. От базовой модели он отличался более мощными двигателями и более мощными крыльями для полетов на малой высоте; имел оборудование для дозаправки в воздухе, усиленные шасси для посадки на необорудованные площадки; сверхточную спутниковую и инерциальную системы навигации; оборудование ночного видения, инфракрасные камеры переднего обзора, радарную систему полета с огибанием рельефа, позволявшую летать на уровне верхушек деревьев в любую погоду, днем и ночью, а также средства противодействия, такие как оборудование радиоэлектронной борьбы, станции предупреждения об облучении, а также ложные тепловые цели для защиты от вражеских средств ПВО.
Конечно, он никогда не рассказывал семье о своей работе, и не собирался. Его жена привыкла к блаженному неведению по части работы мужа. ВРС круглый год действовала по всему земному шару. Семьи сотрудников никогда не знали никаких подробностей. Периодически происходила ротация ячеек, какие-то уходили, но спустя дни, недели, месяцы возвращались. Их родственники смотрели новости, гадали, не участвуют ли их мужья или жены в этом конкретном кризисе, но никогда не знали наверняка. Единственными признаками участия в чем-то ужасном были, разве что, рассеянные взгляды или рассеянность за обеденным столом.
Иногда кто-то не возвращался. Вместо любимых домой приходили соболезнования, слезы, и сложенные в треугольник флаги. Те, кому везло, получали еще и тела. И даже тогда никаких объяснений. Никаких.
Но, сказать откровенно, Уэстон понимал одно: ВРС нашла в его лице нужного человека. Джон Уэстон, с тех времен, когда он был слушателем офицерских курсов и чемпионом своей школы в Иллинойсе по шахматам, в значительной степени любил находиться дома с детьми, и жить, словно перебравшаяся в город широкая деревенщина, но в нем было одно качество, которой никто не оспаривал: он мог заставить МV-22 «Пэйв Хаммер» танцевать.
Однако сейчас он не был уверен, что все танцы мира смогут вытащить их из этой передряги.
— Как там дела, Флекс? — Спросил он.
— Хреново, шеф, — ответил сержант Эд «Флекс» Фратиер, старший по погрузке на их борту. Большой любитель культуризма и бывший спецназовец ВВС стоял у бортового люка МV-22, пристегнувшись ремнем безопасности и осматривая местность в прибор ночного видения. — «Дровосека» не вижу. Зато вижу на дороге тяжелую военную технику. Примерно в пяти минутах.
— «Дровосек», это «Хаммер», у нас гости, — сообщил Уэстон по рации. У вас четыре минуты. Лучше — быстрее.
— Экипаж, вижу группу высадки с юго-востока и востока, — сообщил Фратиер по закрытому каналу внутренней связи, наблюдая Бриггса и Уолла через ПНВ. — Личности подтверждены.
— Группа прикрытия наружу, — скомандовал Уэстон. Фратиер направил группу из троих спецназовцев наружу. Они развернулись вокруг МV-22, прикрывая эвакуацию.
— Готовность…
— Сильный огонь с запада! — Крикнул один из группы погрузки. — От одной из приближающихся машин. Дальность четыре километра!
— Асы будут через двадцать секунд, — доложил Деверилл. — Можешь достать, «Дровосек»?
— Принял, — ответил Крис Уолл. — Сэр, мне нужны дальность и азимут.
