Воинство ангелов полностью

Джимми провел нас в комнату за холлом — видимо, заднюю гостиную. Там стоял диван — деревянные завитки резьбы на нем отвалились, обивка выцвела и порвалась. Рору неподвижно стоял посреди комнаты. Подойдя к нему, Джимми указал на диван:

— Ляг, — сказал он.

И Рору устроился на диване.

Джимми раздобыл свечу, зажег и пристроил на мраморе столешницы, прямо так, без подсвечника.

— Там, сзади дома, ручей, — сказал Джимми, обращаясь к Рору. — Я велел им подвезти пироги. Мы погрузимся, чтобы далеко не тащить.

Рору оставался безучастен.

— Я послал двоих и еще Синего Тоба.

Рору метнул на него взгляд.

— Убирайся, — сказал он.

Джимми вышел в холл.

Рору жестом велел мне сесть. Я опустилась на пол, прислонилась к резной с завитушками ножке стола. Напротив в простенке висело большое зеркало, в нем были трещины — похоже, следы от пуль. Пламя свечи тускло отражалось в стекле. Стекло было грязным, растрескавшимся, и казалось, что за туманной этой преградой — комната, где горит свеча, а возле нее две человеческие фигуры. А этой комнаты нет вообще, существует лишь та, дальняя комната, я же лишь туманная тень в стекле.

— Ты убил его, — сказала я.

Он обратил ко мне строгий взгляд, но ничего не сказал.

— Ты убил его, — повторила я.

Он поглядел на меня долгим взглядом, словно издалека.

— Ты был его к’ла, — сказала я и стала ждать.

— Да, — сказал он, неловко шевельнувшись на диване. — Да, я был его к’ла. — И после паузы: — Наверное, потому так и случилось.

И он опять стал глядеть на меня строго, словно издали. Ни единого движения — лишь ровное пламя свечи.

— Нет, — произнес он вдруг, — нет!

И мотнул головой.

— Ты был его к’ла, — сказала я.

— Не просто потому, что я был к’ла, это случилось, — сказал он, — а потому, как это было.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Потому, как все это произошло накануне, — сказал он. — Да, это уж всегда так. Те, кто за нас, столько красивых слов говорят и чего только не обещают, а потом нас расстреливают на улицах. Да… А войска на помощь так и не приходят!

Он глубоко задумался, устремив взгляд в дальнюю, зазеркальную комнату, где возле свечи маячили две тени. Я увидела, как он уронил голову на грудь, потом вскинул ее.

— Нет, — сказал он.

Я глядела, выжидая.

— Нет, — повторил он, — это и не потому вовсе.

— А почему? — спросила я.

Он пристально, тяжелым взглядом посмотрел на меня.

— Из-за тебя, — сказал он.

Он слегка выпрямился.

— Да, это из-за тебя, — повторил он. — Если бы ты не пришла, не встала передо мной, я бы и не вспомнил, как проводил ночи за сараем, прячась в этой чертовой мимозе, как воображал тебя со стариком Бондом… Если бы не ты, я бы не сделал этого.

И он откинулся обратно на диванные подушки.

— А ты вот пришла… — проговорил он.

— Я не заставляла тебя это делать! — выкрикнула я.

Казалось, он обдумывает мои слова, потом, привстав с подушек, он сказал:

— Чарльза ты тоже не заставляла делать то, что он сделал. — И добавил: — Или заставляла? — А затем: — И меня не заставляла сделать с Чарльзом то, что я сделал, и бежать потом, чтоб меня поймали и избили до полусмерти.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Но ты такая, какая ты есть, — сказал он и опять откинулся на подушки.

Такая, какая я есть. Слова эти звенели у меня в голове, и мне хотелось вскочить с криком, что это не так, я не такая. Ну а какая я? Разве не единственно разумно предположить, что другой я и быть не могу, какой бы я ни была, даже если я и не знаю, какая я. И разве кто-нибудь знает, какой он?

Мне показалось, что стены, сомкнувшись, сейчас раздавят меня.

Но я осталась сидеть на полу, прислонясь к ножке стола, резьба и завитушки которого врезались мне в спину. Я сидела так и не пошевелилась, когда в комнату вошел Джимми.

Следом за ним вошел больной мулат.

— Вот, скажи ему, — приказал Джимми мулату, а сам склонился к дивану, следя не без злорадства за тем, как примет Рору слова мулата. А тот говорил о том, что эта женщина Мишель сбежала и никто не знает, когда это произошло. Раздобыла лошадь — там неподалеку лошадь паслась.

— Я же велел тебе ее запереть, — усталым голосом сказал Рору, обращаясь к Джимми. — или связать ее, чтоб не выбралась.

— Горло ей надо было перерезать, вот что, — сказал Джимми. — Велел бы, так все сейчас было бы шито-крыто. Выволочь бы ее вместе со стариком и вздернуть с ним вместе, с любовничком ее разлюбезным, в соснах. Вот что надо было сделать. А теперь вот расхлебывай, поспешай только!

Он опять повернулся к мулату.

— Расскажи-ка ему!

И мулат рассказал. Отряд белых — боевая группа, так они это называют — разогнал негров, праздновавших открытие Законодательного собрания. Открыли пальбу, есть жертвы. Сейчас часть боевой группы расположилась неподалеку. Должно быть, Мишель отправилась к ним. Она бы догадалась насчет усадьбы Бойда. Поэтому мулат отправил припасы на телеге в лес. Они перетащат все в пироги и по ручью поднимутся сюда, заберут Рору и остальных. Но лучше поторопиться, Мишель ведь сбежала уже давно.

— Надо уходить, — говорил Джимми, наклоняясь к дивану, — уходить, да поскорее.

Но Рору, казалось, не слышал.