А между тем, до конца я так и не узнал, что будет в приданном. Имели место некоторые туманные намеки, что за Екатериной Андреевной Колывановой есть хорошее поместье, какая-то недвижимость, или даже денежный капитал. Но у меня не хватало наглости напрямую спросить. И вот даже не понимаю, почему. Может это эмоции и чувства к Кате несколько сбивают нужный настрой.
Я лишь надеялся, что приданное не будет меньше, чем в иной реальности, когда Катя вышла замуж за Карамзина и своим приданным обеспечила супруга, ставшего распоряжаться и поместьями и деньгами и домом в Первопрестольной.
Основное общение в пути до Москвы было с тестем, после лишь изредка с Оболенской и только изредка, когда мы оставались на ночь, позволяли мне видеть Катю и перекинуться с ней парой слов. Стало понятно, почему Вяземский не побоялся отправлять свою дочь ко мне в гости. Княгиня — это истинный цербер и хитрая змея в одной ипостаси. Даже не позволяла проехаться с Катей в одной карете, пусть и в присутствии княгини.
Казалось, что опытная Оболенская ограничивает мое общение с Катей нарочно и не только, а, может, и не столько, потому, чтобы соблюсти какие-то приличия. Можно сказать, что мне «нагуливали аппетит». Такое вот воспитание меня, как будущего покладистого мужа несколько веселило. Аппетит был и так ого-го! Настолько, что я на третьей станции от Петербурга чуть не накинулся на симпатичную дочь станционного смотрителя.
Поэтому, когда под Москвой к нам присоединился… Не так, скорее, мы присоединились к огромной веренице повозок и фургонов, и появился Захар Ложкарь, наконец, нашелся и для меня собеседник в пути. Мы говорили много, в основном обсуждали возможности и эволюцию Военторга.
Захар Иванович разделял мои устремления. Он не только ради денег живет и работает, но и любит Россию. Да, не все меркантильные, есть люди, которые испытывают сильные чувства к русским березкам. И Ложкарь не стал бы даже прикасаться к очень спорному проекту, если бы не возможность попасть на войну и помочь стране, будь в каком качестве.
Впрочем, незачем его перехваливать. Вот сработает в Италии, если все же состоится поход Суворова, тогда и посмотрим. Как мне кажется, там Военторгу будет сравнимо сложно с тем, как до того на Кавказе. Но я уже настаивал, чтобы Ложкарь изловчился, но нашел возможности присматриваться к закупкам в Австрии. Если придется, то будем гнать скот из России, но это такое логистическое плечо, что лучше, все-таки закупаться в Богемии или Моравии.
— Я планирую создавать пайки — составные обеды для солдат, с расчета, чтобы один плутонг мог поесть один раз. И такие концентраты будут там, обязательно. Это же просто щепотку кинуть в кашу, так уже сытнее, — сказал я, пока еще слабо представляя, как будут выглядеть мои ИПР.
Можно гороховый суп высушивать в брикет, сухари сушить, в том числе и сладкие, маленькие кувшинчики сделать и наложить туда, например варенье, или икру, которая нынче не признак достатка, а обычная еда. Сушеное мясо, вяленная рыба. Подумаю еще.
— Я продам такое. В войсках редко бывает сытно, да и многие офицеры, если была возможность, покупали приварок своим солдатам, — сказал Ложкарь и налил нам еще по одной рюмке надеждовской водки.
— Более не будем. Я сегодня дам своих шашлыком кормить стану, — сказал я, опрокидывая, как слезу чистый напиток.
Мы в Надеждово уже второй день и я, до того надеясь, что вот уже — настало время пообщаться с Катей, вижусь только с Ложкарем, да со своим управляющим Авсеем. И то, он уезжал вслед Тарасову, в Белокуракино за какими там то ли семенами, то ли формами для отливки свечей. А может и за тем и другим и третьим. Сбежал паразит и мне пришлось самому привлекать старост, чтобы помогли расселиться приехавшим военторговцам.
А еще Кругалев, оценщик, все вынюхивает и что-то записывает. Оставить его без внимание было нельзя, но тут пригодились военторговцы, которые, после инструктажа, неизменно сопровождают человека Вяземского.
Ранее была договоренность, что оставшиеся служащие Военторга будут переведены в Надеждово и Белокуракино. Там уже с весны строились дома, больше похожие на казармы, а так же тренировочные площадки, возведением которых руководил Богдан Стойкович. Туда же направлялась большая часть тренированных в Петербурге, а после в Нижнем Новгороде, инструкторов.
Это переселение было огромным ударом по моему карману, однако, появлялись и некоторые возможности. Да, мне, как и управляющему Белокуракино Осипу, предстоит кормить всю эту ораву. Но и орава может отработать свою «барщину» на моих производствах. Все-таки это люди на зарплате, могу использовать их и несколько не по назначению. Плюс пойму степень лояльности людей и их понимание службы в Военторге.
