– Нечестно будет по отношению к твоей семье и людям, которые на тебя работают, если ты продолжишь его представлять. Нечестно даже по отношению к Билли.
Дана вздохнул, напряжение спадало.
– Наверно, вы правы. Но только если Гэри согласится.
Гэри Швейкарт согласился представлять Билли, круг замкнулся.
Девятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого года он приехал к Билли во франклинскую окружную тюрьму, через девять лет и один месяц после того, как они с Джуди Стивенсон впервые взялись за это дело.
– Помнишь, что́ я сказал тебе здесь при первой встрече?
Билли кивнул:
– Ты сказал дэнни: «Держи язык за зубами, потому что у стен есть уши».
– Да, и ничего не изменилось. Никто из твоих ни с кем, кроме меня, разговаривать не должен.
Билли кивнул.
– Кто ты сейчас? – спросил Гэри.
– аллен.
– Я так и думал. Передай мое указание остальным и держи их в узде.
– Попробую, Гэри, но ты же знаешь, я здесь не главный.
Вернувшись в контору, Гэри позвонил своему близкому другу и бывшему начальнику, молодому общественному защитнику округа Франклин Джеймсу Куре, и сказал, что вновь представляет Билли, на общественных началах.
– Уже назначено слушание по поводу того, кто и где его будет лечить. А Управление по условно-досрочному освобождению ждет не дождется, когда можно будет упрятать его в тюрьму. Один я с Шумейкером и Управлением по УДО не справлюсь. Мне нужна помощь окружного общественного защитника. Хорошо бы, чтобы твоя контора взялась официально его представлять, а я стану вторым адвокатом.
На встрече коллегии адвокатов, когда Рэнди Дану убедили отказаться от защиты Билли, Джеймс Кура сидел молча. Он сразу понял, что если Гэри согласится, то ему нужна будет помощь. На расходы по этому процессу суд выделит не больше ста долларов.
Никто другой в здравом уме не возьмется бесплатно за такое сложное дело. Только идеалист Гэри будет вести эту безнадежную битву просто из принципа. Это одна из причин, почему он восхищался Гэри и так с ним сдружился. Теперь – несмотря на доводы рассудка – Кура не мог отказать ему в просьбе.
– Ты прав, – ответил он. – Тут слишком много политики, и, пожалуй, никакая другая юридическая контора тебе с этим не поможет. Я приставлю тебе в помощь кого-нибудь из моих подчиненных.
Но в офисе адвокаты Куры запротестовали, что у них и так большая нагрузка и что Билли Миллиган – слишком скандальная фигура, слишком известная, чтобы у кого-то из них были шансы на успех.
– Это твой клиент, – сказала ему Джуди Стивенсон. – Тебе следовало быть его адвокатом с самого начала.
Кура понял, на что она намекает. Давно, в семьдесят седьмом, когда Кура поручил им дело, казавшееся классическим изнасилованием, Гэри пришел к нему в кабинет и сказал, что они с Джуди Стивенсон одни его не потянут. Первый случай защиты на основе невменяемости человека с диагнозом диссоциативного расстройства идентичности непременно повлечет бурную национальную, а то и международную реакцию прессы и политиков.
В то время Кура был директором офиса общественного защитника и лично брался только за неприятные дела, от которых остальные его сотрудники отказывались: трудных клиентов, которые увольняли адвокатов, создавали помехи в работе, и сумасшедших. Их так и называли – «дела для Куры».
В семьдесят седьмом Гэри и Джуди так и не уговорили его представлять Миллигана, и вот теперь она снова, как в старые времена, его уламывает. Билли числился главным подозреваемым в деле об убийстве, и Джон Шумейкер, глава Управления по условно-досрочному освобождению, занял еще более жесткую позицию, намереваясь отправить Билли в тюрьму, как только он выйдет из-под юрисдикции Департамента психиатрии.
– Мы не можем отдать его Шумейкеру, – произнес Гэри.
– Хорошо, – ответил Кура, – я буду помогать, придерживать Шумейкера, где надо, но основная ответственность на тебе.
Швейкарт и Кура попросили суд снова назначить доктора Стеллу Каролин лечащим врачом Билли, но прокурор округа Франклин выступил против, заявив, что Департамент психиатрии не одобряет ее кандидатуру, поскольку она не состоит в штате судебно-психиатрического центра.
Судья Мартин постановил, что до следующего слушания через два месяца Миллиган опять будет помещен в Судебно-психиатрический центр имени Тимоти Б. Моритца в Колумбусе.
Двенадцатого декабря «Колумбус диспэтч» писала:
В тот день, когда его заперли в Судебно-психиатрическом отделении имени Моритца, снова во власти доктора Линднера, Билли ощутил, что ему теперь все равно. Он ходил туда-сюда по комнате, рассматривал пол, считал на нем квадратики и в конце концов решил, что уйдет из жизни.
