аллен с трудом сдержал радость. Этого он и добивался. Бумагу. Карандаши. Записать то, что творится вокруг него и в голове, поведать миру правду о Лиме.
После следующего совещания Горман в присутствии аллена обратился к одному из санитаров:
– Мистеру Миллигану разрешается пользоваться карандашом и бумагой, никто не должен ему мешать.
– Ну, знаете, – съязвил санитар, – завтра вы захотите поселить его в пятизвездочном отеле!
– Это решение лечащей команды. И не вздумайте читать, что он пишет. Это вообще-то незаконно, он может засудить нас к чертям собачьим. Пусть пишет родственникам, и все такое. Сделаем послабление.
В первый день, когда аллен сел писать в зале, эффект превзошел все ожидания. Санитар, матерящий пациента, неожиданно смолк и отвернулся. Другой занес было кулак над зомби, но, встретившись взглядом с алленом, опустил руку. Санитары подозрительно поглядывали на него из-за стола. У них не было ни малейшего представления, что он пишет и зачем. Они видели, что он выходит из камеры с листом бумаги и строчит-строчит-строчит, а потом этот лист куда-то исчезает, и он берется за следующий.
Уже одно сознание того, как их это бесит, побуждало его описывать все произошедшее с первого дня перевода в Лиму: про мистера Брэксо, который обварил и съел собственную руку, про то, как сделали бражку и напились, про раздавленных Льюисом песчанок и самоубийство Ричарда…
По восемь-девять часов в день.
Три дня спустя он перенес записки из камеры в общий зал и спрятал в одном из старых журналов, которые стопкой лежали на верхней полке. Прямо у них под носом, у всех на виду.
Когда записей скопилось много, артур решил, что хранить их в общем зале рискованно. Надо найти более надежное место, где никто не догадается проверить.
На следующей неделе, по пути обратно в зал из кабинета Гормана, аллен прошел мимо двери в Коридоре Вечности и снова толкнул нижнюю створку. Как и следовало ожидать, она распахнулась. Видимо, во время регулярных обходов проверяли только ручку и делали вывод, что дверь заперта.
Он поднырнул и закрыл за собой створку.
Все вокруг, как и раньше, покрывала пыль. В углу высилась стопка древних журналов. Никаких следов. Окна были высотой больше трех с половиной метров. Снаружи – толстая решетка, изнутри – сверхпрочное оргстекло в металлических рамах и плотная сетка. Бетонные подоконники шириной около восьми сантиметров.
Глядя в окно, он рассеянно похлопал ладонью по подоконнику и вдруг сообразил, что звук гулкий. Он-то думал, что подоконник цементный насквозь, но это просто верхняя панель. С помощью карандаша он приподнял ее и увидел стальные вертикальные прутья. Пошарил рукой и нащупал горизонтальный металлический прут. Это узкое углубление было идеальным тайником для блокнота.
Попасть сюда легко. Отпереть дверь из общего зала в Коридор Вечности для томми – пара пустяков. Черт возьми! аллен подумал, что и сам, пожалуй, справится. Даже кредитки не понадобится. Сойдет и сложенный лист бумаги.
Он вернул цементную панель на место. Прежде чем уйти, придвинул стол к двери, вылез наружу и, убедившись, что в коридоре пусто, подтащил стол еще ближе, а потом закрыл дверь. Если кто-то из пациентов пнет ее ногой по дороге в кабинет Гормана, она приоткроется всего на несколько дюймов.
Теперь у аллена было убежище, место, где по дороге в кабинет к врачу или обратно можно скрыться, не вызывая подозрений, на пятнадцать-двадцать минут. Но самое главное – есть где прятать записи.
Он переложил страницы, которые копил в журналах, в свой блокнот, а блокнот спрятал в углублении под цементной панелью подоконника. Сверху на подоконник положил стопку журналов из угла. Камуфляж для писательского тайника.
Потом неторопливо вернулся в общий зал, прошел мимо санитаров, сел на стул, достал чистый лист бумаги и принялся строчить.
Глядя с улыбкой на санитара, он описывал его внешность и поведение. После того как на последнее слушание пришел автор книги про Билли, все в больнице узнали, кто его союзник на воле, и полагали, что Миллиган собирает факты для обличительных материалов в СМИ и с помощью других посетителей переправляет писателю отчеты об условиях содержания в госпитале и поведении санитаров.
До него дошли слухи, что санитары жаловались суперинтенданту Хаббарду. Мол, если Миллигану не запретят писать, они откажутся работать. Однажды сразу трое не вышли на работу, сказавшись больными. Вопрос встал ребром. аллен знал, что Линднер не отправит его обратно в интенсивную терапию, потому что нет веской причины – он не лезет в драку и не создает проблем. Кроме того, он может снова избить Льюиса.
Но санитары уперлись рогом и требовали, чтобы Миллигана перевели из пять/семь.
Команда врачей предложила компромисс. Они сказали санитарам, что днем Миллиган будет уходить из блока для участия в программе профессиональной подготовки и возвращаться только на ночь. Таким образом бумагомарание прекратится.
