Четверг, 16 октября
Поскольку персонал восстановительной терапии сегодня уехал в Колумбус, мастерские закрыты. Я пришла в половине второго, и Билли тут же расставил шахматные фигуры.
– Меня научить нелегко, – предупредила я.
– Я научил своих внутри, и мы теперь часто играем в голове. Шахматы очень помогают мыслительной дисциплине. Важно держать ум занятым.
– Почему?
– Чтобы он не стал кузницей дьявола.
– Не жди, что я сразу все освою. Мне надо время на осмысливание.
– Ничего. Мне нравится долгая игра.
Я думала над каждым ходом.
– Ну? – спросил он, теряя терпение.
– Я думала, тебе нравится долгая игра.
– Да. Час-другой.
– По-твоему, это долго?
Ломая голову над пятым ходом сорок пять минут, я, опасаясь новой атаки Билли, в конце концов решила никак не ходить.
– Ну?
– Я не хочу ходить, – сказала я.
– В смысле?
– Не вижу причин ходить.
– Но по правилам ты должна.
– Ничего я не должна, если не хочу. Я ходить отказываюсь.
Он смеялся до слез. К четырем пятнадцати он больше не мог терпеть и стал играть за двоих, тратя на ход меньше двух минут. Переходя на другую сторону, он сопровождал игру непрерывными комментариями и насмешливыми замечаниями в адрес соперника.
Интересно, это он так играет у себя в голове?
Потом позволил мне снова включиться в игру, но, когда на втором ходу я задумалась, опрокинул короля.
– Ты выиграла. Признаю техническое поражение.
– Так я и знала, тебя надо брать измором.
Он что-то пробормотал в ответ, но я не расслышала.
– Слушай, позвони Голдсберри и попроси узнать, кто и когда повезет меня на слушание. Мне надо подготовить детей внутри, а то проснутся в тюрьме, перепугаются и что-нибудь натворят.
