– Не стоит. Ей не стоит связывать со мной свое будущее.
– Ты должен сам ей это сказать. Ничего, если она приедет?
У него не хватило духу отказать.
ДНЕВНИК МЭРИ
Воскресенье, 23 ноября 1980 года
Через четыре дня после перевода Билли в Дейтон я поехала туда с его мамой. Приехали в час дня и пробыли до половины четвертого. С трудом нашли судебно-психиатрический центр, потому что он спрятан в низине за старыми корпусами областной больницы и окружен двойным забором высотой до верхнего этажа. Когда смотришь из окна, то обязательно – сквозь ограждение. Не так, как в Лиме, где здания отделены от забора широким газоном.
Входная дверь очень маленькая, в это узкое горлышко проходят по одному. Атмосфера неприветливая. Нас здесь явно не ждут. Билли вошел [в помещение для свиданий] через другую дверь. Сначала выглядел довольно унылым, и мать даже спросила про препараты. Он ответил, что пока ничего не принимает. Его бумаги из Лимы запаздывают, а здесь о нем ничего не знают и поэтому не дают элавил, прописанный в Лиме. Во время разговора он немного приободрился.
На нем была та же одежда, что и в прошлый вторник (он тогда отдал мне всю остальную одежду, которую я сегодня привезла). Сказал, что так в ней и ходит, потому что ничего казенного не выдали. Еще сказал, что с приезда все время «сидит в своей комнате». Здесь не топят, пол очень холодный, и Билли попросил раздобыть ему коврик.
Билл вроде бы слышал, что здешние врачи не верят в его диссоциативное расстройство и вообще не верят, что такое бывает. Директор Алан Фогель сказал маме Билли, что его будут лечить как одну личность, фиксируя его действия как действия одной личности, поскольку просто не знают, как обращаться с множественником.
– Мама думает, ты собираешься переехать сюда, – сказал он.
– А ты этого хочешь? – спросила я.
– Поступай, как знаешь.
По-моему, он хочет, чтобы я осталась, – спрашивал, когда я снова приду, – но боится на меня давить, как в начале сентября, чтобы не получилось, что он просит меня запереть себя в тюрьме и поломать себе жизнь, оставшись с ним…
Если он этого хочет, я перееду в Дейтон.
Он думает, что сюда дошли слухи из Лимы, потому что местный священник отвел его в больничную часовню, указал на кафедру и крест и подчеркнуто произнес:
– Не смей!
Видимо, Ленни проболтался про крест, ведь Билли уехал и ему это никак не повредит. Но Билли было жалко священника в Лиме – тот, наверно, расстроился, когда узнал, что возвращение кафедры и креста не было чудом.
<p>2</p>Первые несколько недель настроение аллена колебалось между надеждой, что Дейтон лучше Лимы, и страхом, что надежда лопнет, как мыльный пузырь.
