Шериф Аллен заявил «Афинским новостям», что не видит никакого конфликта интересов в том, что он расследует обвинения против самого себя. «А кто сделает это лучше?» – добавил он.
Позднее он объявил прессе, что расследование показало необоснованность обвинений. Капитан афинской полиции Клайд Бизли, который, по просьбе шерифа, также принял участие в проверке, сказал, что один из заключенных признался, что солгал и что все это – дело рук Миллигана, который хочет дискредитировать Аллена.
Однако Гэри Швейкарт и общественный защитник штата Огайо Рэндалл Дана – убежденные, что Билли действительно грозит опасность, – добились судебного решения о его переводе из афинской окружной тюрьмы обратно в ЦСПО (к тому времени переименованное в Судебно-психиатрический центр имени Тимоти Моритца) – для проведения психиатрической экспертизы. А девятого апреля тысяча девятьсот восемьдесят пятого года судья Мартин отдал приказ о его переводе в государственную больницу города Массиллон на северо-востоке штата, где он должен был находиться до следующего судебного слушания через два с небольшим месяца.
А между тем Брюс Рассел – тот, кто на самом деле выпустил пулю по сараю своего бывшего начальника, – через тридцать дней вышел на свободу.
После целого ряда обследований семнадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят пятого года томми в наручниках доставили из Массиллона в Судебно-психиатрический центр имени Моритца. Когда его вели в приемное отделение, томми заметил знакомую фигуру и вздрогнул.
– Кто это? – спросил он проходящую мимо медсестру.
– Наш новый клинический директор.
– Похож на…
– Это доктор Льюис Линднер, его недавно перевели сюда из Лимы.
Слова «Линднер» и «Лима» соединились и эхом отозвались в лабиринте его сознания, долетев до самых потаенных уголков памяти в Месте смерти.
Девять дней спустя, изучив документы по Миллигану и отчеты психиатров, судья Томас Мартин распорядился о его переводе из Судебно-психиатрического центра имени Моритца в открытый блок Центральной психиатрической больницы Огайо (ЦПБО), где он мог гулять по больничной территории, отмечаясь в журнале.
По инициативе общественного защитника Рэнди Даны (близкого друга Гэри Швейкарта), судья Мартин назначил лечащим врачом Билли седую голубоглазую Стеллу Каролин. В тысяча девятьсот семьдесят седьмом году она, вместе с психологом Дороти Тернер, сообщила суду, что он страдает от диссоциативного расстройства идентичности.
– Теперь, почти девять лет спустя, – жаловалась Каролин, произнося слова с сильным эстонским акцентом, – у меня было ощущение, что я гребу против течения. Коллеги в ЦПБО постоянно высмеивали мои решения. Говорили, что я по глупости позволяю жулику водить себя за нос. Когда Билли вернулся в центр Моритца в ЦПБО, у всех уже сложились о нем определенные стереотипы. От уборщицы до директора – у всех было насчет Билли свое мнение, и все полагали, что знают его лучше, чем я или он сам. Советовали обращаться с ним как с преступником, алкоголиком и наркоманом.
Несмотря на это давление и враждебность со стороны персонала, Стелла Каролин дважды в неделю беседовала с Билли.
– Меня никто не поддерживал, – сказала она. – На нас с Билли все время нападали. Вечно приходилось объяснять, что́ я ему прописала, почему, что́ сейчас происходит… Чудный коллектив – абсолютно все были менее квалифицированными, чем я, но зато их поддерживал доктор Линднер. Я была одна против всех. Делала, что могла. Больше ради Билли, чем ради себя. Большинство из них не признавали тот факт, что Билли «переключается» и из-за своего расстройства может действовать непоследовательно. Один Билли выходил из больницы, другой гулял по ее территории, третий возвращался с опозданием. И его наказывали, отбирая право выходить на улицу. Никто не верил в его диагноз.
Когда возникали разногласия, доктор Линднер говорил, что Каролин должна подчиниться мнению коллег.
Она вспомнила судебное слушание, где с доктором Колом, психологом Дороти Тернер и доктором Джорджем Хардингом свидетельствовала, что у Билли диссоциативное расстройство идентичности. Билли в зале суда постоянно переключался, и все, кто его знал, это понимали. Однако Линднер заявил, что у Билли псевдопсихопатическая шизофрения. Стелла Каролин заметила, что никогда о таком заболевании не слышала. Возможно, предположила она, это какой-то устаревший термин, но Линднеру все сошло с рук. Он так считал и пользовался властью, чтобы доказать свою правоту.
«Приходилось постоянно воевать. И дело было не только в Билли. Шла борьба за власть. Всякий раз, диагностируя у кого-либо диссоциативное расстройство идентичности, ты нарывался на неприятности», – пояснила Стелла Каролин.
Узнав, что на Стеллу Каролин нападают, как когда-то на доктора Кола и Джудит Бокс, Билли впал в уныние, и его состояние ухудшилось.
