Хотя Дана полагал, что в Департаменте психиатрии хотят как лучше – держать Билли у себя, чтобы его не арестовало Управление по условно-досрочному освобождению, – он подчеркивал, что запирать его в психбольнице – ничуть не лучше, чем посадить в тюрьму. Он требовал, чтобы они ослабили вожжи и разрешили ему перейти в формат реабилитации и профессионального обучения, что позволит проводить время вне больницы.
Несмотря на протесты газет и прокурора, двадцать первого марта тысяча девятьсот восемьдесят шестого года после нескольких недель проволочек лечащая команда в конце концов разрешила Миллигану покидать больницу, если он найдет работу и если его передвижения будут контролироваться.
Рэнди Дана снова взял его к себе на неполную ставку.
Врачи также разрешили ему время от времени ездить в Ланкастер, штат Огайо, чтобы помогать на стройке мужу сестры, который должен был привозить его обратно в больницу к десяти вечера. Когда персонал больницы обнаружил, что Миллиган сам ездит на работу и обратно на красном пикапе «Мазда», который принадлежит его новому отчиму, то его лишили права ставить машину на больничной парковке.
Врачи не подозревали, что в офисе общественного защитника Билли был не просто мальчиком на побегушках. Началось все с малого, и Билли, согласно контракту, получал шесть долларов в час за то, что мыл машины и выполнял другие мелкие поручения. При этом он наседал на Дану, чтобы тот позволил ему участвовать в расследованиях.
– Билли, я вижу, что ты поправляешься и что тебе нравится общаться со следователями, но ты подумай, к каким проблемам это приведет.
– Я очень хочу участвовать в расследованиях, Рэнди. Дай мне шанс. Разреши просто помогать.
– А ты можешь себе представить, как будешь давать показания в суде? Понимаешь, что сделает с тобой прокурор?
Дана продолжал отнекиваться, но к Билли в конторе относились с симпатией, и он стал все больше времени проводить в отделе расследований и помогать сотрудникам, большинство из которых радовались его обществу. В конце концов, решив использовать талант художника, Дана поручил ему рисовать места совершения преступлений.
Дана не сразу узнал, что Билли пустил слух, будто ему поручили помогать детективу, который расследует «дело Рэттлера».
Уильям Рэттлер якобы убил полицейского и скрылся в неизвестном направлении. Зная это, Билли убедил юриста-стажера – бывшего пилота ВВС – арендовать самолет и сделать аэрофотосъемку предполагаемого маршрута бегства Рэттлера. Убийство произошло на пересечении семидесятого и семьдесят первого шоссе, дальше Рэттлер съехал с шоссе и двинулся через город.
Билли хотел заснять маршрут с воздуха. Он оформил в офисе выдачу видеокамеры, встретился с пилотом в аэропорту, и они пролетели вдоль шоссе и над центром Колумбуса. Билли снимал схему движения транспорта.
Узнав об этом, Дана взорвался:
– Билли, черт побери! Что ты творишь? Ты не должен был этого делать!
Контролировать Билли становилось все сложнее. Дана заподозрил, что он перестал принимать лекарство или что терапия по какой-то другой причине не дает результата.
Как-то после обеда Билли поручили установить местоположение осведомителя. Билли взял рацию и видеокамеру, кинул их в багажник казенной машины, которой часто пользовался, и поехал туда, где информатора видели в последний раз.
По радио крутили композицию Элтона Джона. Вдруг у песни стали пропадать фразы, как будто из-за плохой связи прерывался телефонный разговор. Билли понял, что сознание «мигает». Попытался встряхнуться, но внезапно обнаружил, что, вместо того чтобы ехать на север по двести семидесятому шоссе, направляется на запад по семидесятому и совершенно не помнит, как съехал с объездной.
Он остановился на обочине, потянулся к бардачку, где хранил капсулы амобарбитала, и вынул мешочек. Пусто.
Мигание ускорилось, как в старом кино. Он не имел представления, что происходит в промежутках. Пустоты на Пятне быть не могло. Кто-то его занял. Билли надеялся, что этот кто-то принял амобарбитал, однако с каждой минутой ему становилось хуже. Значит, лекарство выкинули!
аллен увидел, как позади него на обочине остановился дорожный патруль. К нему шел полицейский. аллен покрылся испариной. В подобные моменты его ум ускорялся, а тело, наоборот, замедлялось и речь становилась невнятной. Он не хотел, чтобы полицейский принял его за пьяного, и надеялся, что ведомственные номерные знаки помогут выпутаться.
– Поломались?
– Нет, все в порядке, – очень медленно ответил аллен. – Я должен был принять… лекарство, но… его выдуло ветром в окно. Хотел поискать.
– Из какого ведомства? – спросил полицейский, поглядывая на номера.
– Управление общественного защитника… Рэнди Даны.
– По делу Рэттлера?
аллен кивнул, надеясь, что его испарина не слишком заметна.
– Надо бы задержать вас за то, что спасаете убийцу полицейского.
– Вы что… я только мальчик на побегушках…
Слава тебе господи, получалось контролировать речь. Без амобарбитала будет все хуже и хуже, но в данный момент как-то удавалось держать себя в руках.
