Судя по всему, те всадники, которые стояли в засаде, хоть и были самыми боеспособными, но в то же время, очевидно, являлись и самыми недисциплинированными. Едва только они заметили в теснинах римскую колонну, как не стали дожидаться, когда когорты выйдут на открытое пространство, волоча за собой обоз с продовольствием, а сами бросились в атаку и напали на противника в самом невыгодном для себя месте – ущелье! Для римских ветеранов перегородить большими прямоугольными щитами узкий проход и приготовиться к отражению атаки было делом нескольких минут. Многие царские кавалеристы и понять ничего не успели, как на них обрушился град пилумов, и они один за другим полетели на каменистую землю. Но самое страшное произошло после. Ударившись о стену римских щитов, всадники передних рядов стали разворачивать коней, чтобы выйти из боя, однако поток царской конницы продолжал вливаться в ущелье, и в итоге там образовалась свалка – смешались и люди, и кони. Воспользовавшись замешательством врага, когорты пошли в наступление. Легионеры щитами теснили противника, кололи лошадей копьями, подсекали им ноги, а сброшенных на землю наездников рубили мечами. Теснина мгновенно оказалась завалена трупами людей и коней, а уцелевшие всадники обратились в беспорядочное бегство. Их преследовали, некоторых убили, других загнали в горы, а остальные просто рассеялись по окрестностям. Понтийская конница была уничтожена.
Уцелевшие кавалеристы ночью примчались в лагерь и переполошили всю армию. Слухи о поражении конницы стремительно распространились среди пехоты и вскоре достигли царских ушей. Из всех, кто сейчас метался по охваченному паникой лагерю, только Митридат мог в полной мере оценить масштаб происшедшей катастрофы. Понимая, что без превосходства в кавалерии ему вряд ли удастся справиться с Лукуллом, царь решил покинуть боевой стан и отступить в горы. Но решение, принятое на военном совете, стало известно в войсках. Видя, как приближённые к царю лица пакуют свой багаж и спешно вывозят его из лагеря, простые солдаты возмутились. Столпившись у входа в лагерь, они какое-то время наблюдали за происходящим, а затем набросились на предполагаемых дезертиров. Придворных убивали на месте, а их имущество грабили. Жреца Гермия насмерть затоптали в воротах, а стратега Дорилая, который попытался остановить эту вакханалию, убили на месте. Это был тот самый Дорилай, молочный брат царя, который когда-то пытался совершить государственный переворот. И теперь погиб он не от руки тирана, а от собственных солдат.
Тем временем мятеж охватил весь лагерь. Тщетно командиры пехоты Таксил и Диофант призывали своих подчинённых остановиться и прекратить бесчинства. Дело в том, что это были люди, которых недавно призвали в армию, наскоро обучили военному делу, и, в отличие от ветеранов, они были подвержены панике. Те воины, которых тщательно готовили для войны с Римом, сгинули в первый год войны от голода, болезней и морских бурь. Новобранцы вели себя совершенно иначе. Поддавшись страху, они бросились к лагерным укреплениям, стали ломать и разрушать частокол, через проломы вылезать наружу и разбегаться по равнине. Паника превратила армию в неорганизованную толпу, где каждый был сам за себя, и, когда Евпатор попытался их остановить, его сбили с ног и едва не затоптали. Брошенный всеми, царь смешался с толпой беглецов и спасся лишь благодаря своей чудовищной силе. Раскидав всех, стоявших у него на пути, Митридат выбрался из лагеря и шел пешком до тех пор, пока его не заметил в потоке беглецов евнух Птолемей. Верный слуга отдал своего коня Евпатору и таким образом спас своего господина.
Когда Лукулл узнал о том, что провиант доставлен, а вражеская кавалерия разгромлена наголову, то сразу же собрал военный совет. Все военачальники пришли к единодушному мнению, что в затянувшемся противостоянии наступил перелом. Но когда Луцию Лицинию донесли, что в неприятельском лагере царит паника и понтийские войска начинают разбегаться, проконсул понял, что это и есть тот шанс, которого он так долго ждал. Отправив конницу преследовать беглецов, он поднял легионеров и повёл их прямо на лагерь понтийцев. Толпы беглецов растекались по равнине во все стороны, а римская армия форсированным маршем приблизилась к вражескому лагерю. Легионеры ликовали, поскольку там их ждала желанная добыча. Но проконсул имел свои соображения на этот счёт и рассудил иначе. Строго-настрого запретив грабёж и приказав пленных не брать, а всех встречных убивать на месте без пощады, он повёл свои войска на штурм понтийских укреплений, которые к этому моменту практически никто не защищал.
Однако стратеги Таксил и Диофант смогли построить в боевой порядок несколько подразделений тяжёлой пехоты и выступить навстречу Лукуллу. В лагере произошел жесточайший бой, но когда царские военачальники поняли, что шансов на победу у них нет, и решили покинуть своих солдат, все было кончено. Теперь обратилось в бегство уже всё войско Митридата.
