Теперь пришла пора рассказать о подвигах коллеги Лукулла по консулату – Марка Аврелия Котты – и героической обороне Гераклеи. Как мы помним, этот большой и богатый город не входил в державу Митридата и выступил против Рима как самостоятельное государство. Даже не заключив перед этим военный союз с Понтом. Теперь Гераклея оказалась один на один против легионов. Но её защитникам повезло в том смысле, что во главе вражеской армии стояла личность совершенно ничтожная.
Котта был бездарным полководцем, но при этом очень амбициозным, тщеславным и жадным человеком. В войне против Митридата у него в активе был только сокрушительный разгром под Халкедоном. Согласно договоренности между ним, Лукулом и Триарием, Марк Аврелий должен был овладеть Гераклеей Понтийской. Котта был этому очень рад, поскольку предприятие сулило богатую добычу. Но на его несчастье, перед началом осады в город вошёл четырёхтысячный понтийский гарнизон под командованием Коннакорика. Гераклея была очень хорошо укреплена, и теперь задача Котты ещё более усложнилась. Мало того, когда он повел легионы на приступ, то к своему разочарованию обнаружил, что граждане сражаются плечом к плечу с воинами Митридата.
Понеся большие потери, римляне откатились от стен. Тогда Марк Аврелий отступил от города и, расположившись лагерем на безопасном расстоянии, попытался перекрыть все походы к Гераклее по суше. Котта решил, что таким образом он создаст для защитников проблемы с продовольствием. Однако это занятие оказалось бестолковым, поскольку припасы стали поступать в город морем. Своего флота Котта не имел и был вынужден сменить тактику. Теперь он решил взять Гераклею штурмом. Вопиющим примером глупости командующего стало то, что он стал посылать войска на приступ по частям. Причем в основном в бой шли контингенты, набранные в Малой Азии, воины в которых не испытывали желания воевать вместо римлян. Понятно, что боеспособность этих подразделений оставляла желать лучшего, и в итоге очередная задумка Котты потерпела неудачу.
Но Марк Аврелий не унывал, его энергии можно было только позавидовать. Он решил пойти другим путем. Сосредоточив все свои силы в одном месте, Котта попытался с помощью тарана проломить стену и таким образом войти в город. Но и здесь не задалось, поскольку таран неожиданно переломился пополам. Вот теперь горе-полководец впал в уныние и запаниковал, поскольку стал резонно опасаться, что никогда не сможет взять Гераклею. Стенобитное орудие починили, но следующий день погрузил Котту в ещё большую кручину, поскольку от тарана по-прежнему толку не было никакого. Чтобы хоть как-то оправдать все свои глупости, Марк Аврелий свалил всю вину за неудачи на строителей осадных машин, отрубил им головы, а сам таран торжественно сжёг. Но парад нелепостей продолжался. Оставив у стен города небольшой отряд, римский военачальник неожиданно увел легионы на равнину, где царила полная безопасность, а местность изобиловала припасами. Там Котта занялся своим любимым делом, отправив воинов грабить и разорять окрестные земли. Почему-то решив, что таким образом он усугубляет в Гераклее продовольственную проблему.
В ответ на это гераклеоты отправили послов в Херсонес, Феодосию и Пантикапей, прося о помощи и заключения союза. Пока Котта с легионами бродил вокруг города, послы успели заключить договор и вернуться назад. Теперь голод Гераклее не грозил, поскольку снабжаться она стала напрямую из Таврики. Что же касается Марка Аврелия, то, с удивлением обнаружив, что предпринятые им усилия ни к чему хорошему не привели, он был вынужден вернуться под стены. Скрепя сердце Котта начал готовить штурм, но тут на него свалилась новая напасть, поскольку солдаты не желали сражаться. В итоге он был вынужден снова свернуть боевые действия. А затем, махнув рукой на то, что в случае успеха придётся делиться добычей, послал за флотом под командованием Гая Валерия Триария. Свое спасение от позора Котта теперь видел лишь в успешной блокаде Гераклеи с моря.
